Затем МММ пообещала рассказать про то, что она называла «внешним вариантом» лечения при ягодичном предлежании. Я ошалела, когда сообразила, что речь идет всего лишь о массаже, с помощью которого ребенка поворачивают в правильное положение. Я видела, как Мамочка делает такой массаж (хотя она это не любила, поскольку процедура для матери болезненная и не всегда дает желаемый эффект). МММ заявила, что такая манипуляция под силу лишь квалифицированному врачу. А я сидела и думала: ну почему же? Ведь опытная акушерка за свою жизнь трогала детей в утробе чаще, чем квалифицированный врач свою задницу. Врачи — они же только мастера массировать застежку на портфеле, когда хотят прописать подслащенную воду, чтобы ты быстрее убрался с их глаз долой. И все из-за чертова билета.
— Мисс Каллен! По-моему, вы опять не с нами.
Мисс Марлен Митчелл бесшумно подкралась сзади.
Не знаю, как ей это удавалось, но мне каждый раз делалось не по себе.
— Простите, мисс Митчелл, я думала над тем, что вы сказали.
Она склонилась к моему уху и тихо произнесла:
— У вас там что-то не в порядке с документами. Зайдите, пожалуйста, в администрацию.
После уроков я направилась в офис, но он оказался закрыт. Придется на следующей неделе подойти пораньше, чтобы разобраться, в чем дело. На улице, опершись о велосипед, стояла Бидди и удивленно на меня смотрела.
— Осока, что стряслось? У тебя как будто фунт из заднего кармана стыбзили. — Она достала сигарету из пачки «Блэк Кэт Крейвен-Эй». — Покуришь?
Курила я редко, но в тот момент решила согласиться. Мы с ней стояли у центрального входа в здание колледжа, курили, наслаждались вечерним воздухом. Довольно скоро молчание начало меня тяготить, и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я произнесла:
— Сегодня состоится стыковка. Вечером.
— Что за стыковка? — спросила Бидди.
— На орбите. Астронавты сегодня будут производить стыковку.
— Да ладно!
— Ага. Сегодня вечером. Впервые в истории. Очень опасная штука.
— Вот это да!
Бидди как будто немного растерялась. Что было для нее совсем не характерно. По радио передавали, что команда «Джемини-8» попытается вечером произвести стыковку с разгонным блоком «Аджена». Пока я объясняла Бидди технические тонкости маневра, ноздри ее слегка подрагивали. Она смотрела на меня с недоумением. Такое ощущение, что она об этом ничегошеньки не знала. Только подумать: в космосе творилось нечто невероятное, а большинству людей внизу это было до лампочки. Как выражалась Мамочка.
В этот момент из здания вышла МММ; полы ее пальто распахивались на ветру. Она скривилась при виде сигарет и поспешила к остановке автобуса.
— Вот дьявол, — выругалась Бидди, — теперь она прочтет нам лекцию о вреде курения в присутствии беременных.
— Опять будет много умных слов, — грустно заметила я.
— Ей просто — не мое это, конечно, дело — не мешало бы перепихнуться.
— Перепихнуться?
— Ну да, хорошенечко перепихнуться. Чтобы кто-нибудь ей засадил как следует.
Я обалдела, но попыталась скрыть свою реакцию. Однако Бидди все почувствовала. Она втоптала окурок в землю.
— Имей в виду, и мне бы это не помешало, — рассмеялась она, — и всем нам. Разве я не права, утеночек?
С этими словами она закинула свои увесистые ягодицы на жесткое сиденье и укатила в ночь.
Голос разума твердил мне одно. А сердце нашептывало другое. И пусть я втайне сомневалась, что Обращение решит мои проблемы, но все равно считала, что ради Мамочки обязана пройти по этому пути и только потом, если источник окончательно иссякнет, начать жизнь с чистого листа.
Я слишком срослась с идеей Обращения, чтобы и дальше от нее открещиваться. Ее семена в меня засеяли, когда мне стукнуло семь, и поливали чуть ли не ежедневно. Откуда же взялись сомнения? Я представляла, сколько юных христианок идут на конфирмацию, раздираемые такими же противоречиями. Или они готовы поверить во что угодно ради соблазна пройтись по церкви в красивом белом платье и кружевных перчатках? Пожалуй, им можно было оправдаться беспомощностью и детской уступчивостью. Но мне — мне предстояло либо избавиться от Мамочки, либо связать себя с ее миропорядком на веки вечные. Мне нужно было Обратиться.
Последующие сорок восемь часов прошли за подготовкой, в которой важную роль играли травяные ванны. Я накачивала воду из колонки, таскала ее в дом, грела над очагом и заливала в цинковую бадью. На рассвете, в полдень, на закате — и так два дня. Из девяти необходимых компонентов у меня имелось все, вот только сандала было маловато — но, раз я приступила к подготовке, теперь мне выходить из дому запрещалось, поэтому пришлось перебиваться ладаном, который так нервировал Мамочку. Как говорится, нужда научит калачи есть. Принятием ванны работа не заканчивалась: использованную воду нужно было правильно слить. Тащить бадью в сад я не хотела, опасаясь, что расплескаю по дороге, поэтому выносила воду так же, как вносила — по ведру за раз, — и сливала в яму, вырытую в земле. Потом сжигала все полотенца и тряпки, которыми вытиралась.
