Джудит впустила меня, закрыла дверь и снова включила пылесос.
– Давай, – произнесла она сквозь шум мотора и снова принялась мучить несчастный ковер.
Она как будто вспахивала поле. Начинала с одного конца комнаты и шла по идеальной прямой к другому концу. Там она разворачивалась и возвращалась – очень медленно и очень скрупулезно, всего на дюйм перекрывая предыдущую полосу. Да, зрелище завораживало.
– Что-то ты немногословна! – проорала Джудит, перекрикивая пылесос. – Я думала, ты хотела поговорить.
– Хотела, – сказала я.
– Что-что?
– Вот я и говорю: хотела.
– Что-что?
Я отвернулась. Джудит продолжала пылесосить с маниакальным тщанием. От чистоты в ее доме просто глаза слепило; вся мебель была подобрана с идеальным вкусом. Все очень современное – ну прямо как она сама. А главное, она страшно гордилась, как выглядит ее малюсенькое типовое жилище. Меня же эти вещи совсем не трогали.
Прошло еще немного времени, и, к моему большому облегчению, она нажала кнопку «Выкл.». Вынула провод из розетки, аккуратно его смотала и убрала машину в шкаф, не преминув закрыть его на пластиковый ключ. Только потом предложила мне сесть, причем, когда я хотела опуститься на диван, она сказала «нет» и указала на стул, придвинутый к столу. Сама она присела на такой же стул и мрачно уставилась на меня, словно удав на кролика, глазами цвета ирисов с зелеными подтеками. Вот тут-то я поведала ей все – с мельчайшими подробностями.
Если до этого я ей рассказывала только про изнасилование, то теперь я описала в деталях все Обращение. Как что происходило. Как Кормеллы засекли меня в кустах. Как укусила собака. Как вел себя Чез и что он сделал. И на протяжении всего рассказа – а он получился длинным – она сидела и, не мигая, смотрела на меня широко распахнутыми глазами.
– Ты понимаешь теперь, Джудит? Нельзя было уходить!
– Знаю. Я оставила тебя незащищенной.
– Выходит, ты мне веришь?
– Я верю, что ты сама в это веришь.
– Значит, не веришь. Я понимаю. Ты влюблена. Тебе не хочется верить, что он способен на такое, и не хочется слышать о нем ничего дурного.
Джудит скрестила на груди руки, уперлась взглядом в стену.
– Ну ладно, – продолжила я. – Пришла я не из-за этого.
Когда я рассказала про посещение врача, она вся побелела. Вскочила, подошла к шкафу, открыла его, достала пылесос, размотала провод, вставила в розетку, включила. Принялась заново обхаживать ковер. Я озверела. Подошла к ней, коснулась локтя.
– Так что мне делать, черт подери? Что делать-то?
– Садись и успокойся! – заорала она. – Я думаю.
Пару минут попинав пылесос туда-сюда по комнате, она его наконец-то выключила, вынула провод из розетки, аккуратно его смотала и засунула пылесос обратно в шкаф. Потом закрыла шкаф на ключ и произнесла:
– Надо сходить к Уильяму.
Когда мы дошли до дома Уильяма, солнце уже садилось – красный диск запутался среди чернеющих ветвей. Я была здесь один-единственный раз. В саду дымился костерок, Уильям возился с ульями. Из белых коробов доносился едва заметный гул, хотя, возможно, мне лишь почудилось. Дым подавлял пчел – они усердно жрали мед, на случай если угроза пожара окажется серьезной. Я думала, что слышу, как они переговариваются. Уильям обернулся и через пыльник посмотрел на нас, будто предупрежденный о том, что мы зайдем. Через мгновение он уже опять вернулся к работе. Он не готов был бросать своих любимых пчел по первому свистку.
Джудит толкнула дверь, и мы вошли в дом. На стенке тикали старинные часы. Вся комната пропахла травами. Извечная колода карт лежала на дубовом столе рядом с окном. Мы с Джудит ждали Уильяма в неловкой тишине.
Минут через двадцать он наконец явился. Снял пыльник и почесал тыльную сторону ладони.
– Кусили? – спросила Джудит.
– Если держишь пчел – готовься, что рано или поздно тебя укусят, – ответил он и пошел на кухню. На полпути остановился и пристально взглянул на меня. – Ты слышала, что я сказал?
Я промолчала. Он вымыл руки, вернулся в комнату, уселся за дубовый стол.
– Обычно я к укусам не восприимчив, – рассказывал он, обращаясь к Джудит. – Не чувствую их, понимаешь? Но если чувствую, значит они хотят мне что-то сказать. – Затем он повернулся ко мне. – Так что они хотят сказать?
Я про себя подумала: ах ты чертов старый сукин сын. Я посмотрела на его пальцы, на грязные ногти, и мне ужасно захотелось уйти.
– Одно приятно: не нужно к вам обеим тащиться. Я собирался вас навестить, сказать, что ночью мы за вами зайдем. Около часа. Спать не ложитесь, сидите и ждите.
– Чего ждать?
– Потом узнаешь. Приготовь пальто и жди.
Я в изумлении посмотрела на Джудит.
– Не важно, – мотнула та головой. – Расскажи ему, что рассказала мне.
