— А я и так уже мертвяк, — Лёля вздрогнула от неожиданности, заслышав тонкий птичий голосок со своих рук. Должно быть, разбудила она Ауку, когда чересчур эмоционально убеждала Сирин, как Догоды ей недостаёт. — Да только за всю жизнь никто ко мне так добр не был, как эти трое. А если их четверо станет — это же даже лучше! Ещё больше добра мне достанется. Оттого и мне Догода нужен, кар!
— А тебе? — Сирин склонила голову, вглядываясь в Похвиста. — Тебе он зачем?
Похвист заламывал длинные пальцы и неловко переминался с ноги на ногу, будто не решаясь ответить. Все молчали, никто не торопил бога ветра. Наконец он сглотнул и заговорил.
— Я трус, — горько признался Похвист. — Не знаю, как труслив может быть тот, кого Род силой одарил, но всё же… Догода всегда в поединках мне уступал. Ко мне он и пришёл, когда решился наказ деда нарушить, Лёлю с сёстрами из лап Скипер-Змея вызволить. Я согласился, она и мне не чужая. Откуда Догода путь в Навь узнал — я не спрашивал, но тогда война между царствами шла, прорех среди миров много было. Мы встретиться условились… А я… Я не пришёл. Страшно стало. Страшно, как представил я, что чудища навьские сотворить со мной могут. Страшно к Роду на тысячу лет уходить… Что там? Ежели пустота одна?.. — Похвист болезненно поморщился.
— А теперь, значит, сам в Навь рвёшься? — На красивом лице Сирин впервые появилось что-то, похожее на удивление. — Ничего же не изменилось. Навь и сейчас чудовищами полнится, как во времена былые.
Блестели глаза Похвиста, но слёз в них не было.
— Совесть меня долго томила… — начал он.
— Совесть — голос Рода, знать, не безразличен ты ему… — перебила Сирин.
— Нет Роду до меня интереса. Но когда душа совестью извелась окончательно, жить спокойно я уже не мог. Я в Правь пробрался, Лёлю отыскал. И после встречи с ней, с Ульяной, с Аукой… Я больше не трус одинокий. Теперь они семья моя, и пусть каждая секунда жизни мне дорога, я готов собой рискнуть. Сейчас не только вина мной движет. Хочу, чтобы и брат мой младший мир этот другими глазами увидел. Чтобы частью семьи нашей стал. Чтобы жил.
— И чтобы жители Яви в тепле его отогрелись, — добавила Лёля. — Совершил Догода ошибку единожды, да без ветра южного нет людям и нечисти явьским счастья. Ждут они его. Голодают, мёрзнут, но ждут, когда тёплый ветер к ним вернётся.
— Желания ваши похвальные, да редко когда мечтам нашим сбыться получается. Нити судьбы вьются, сплетаются, рвутся, если время приходит, — грустная улыбка тронула уста Сирин. — А ко мне зачем пришли? Покой мой нарушили, стражу искалечили.
— Подскажи нам, птица Сирин, что между Правью, Явью и Навью летает, как Велеса отыскать? — спросила Лёля. Она, бережно передав Ауку Ульяне, поднялась с земли и подошла ближе, чтобы чудесную птицу лучше видеть.
— В Навь попроситься вздумали? — Сирин усмехнулась. — В Навь попасть несложно, а вот выход найти… Но коли твёрдо решили вы ради Догоды в мир мёртвых сойти, я проход для вас открою. Отчего рты раскрыли, не знали, что могу так? А как, по-вашему, я меж мирами путешествую?
Сирин крылом махнула, и воздух под гигантской яблоней завибрировал. Посреди пятна того воздушного свет дня пропал, цветы исчезли, ягоды земляничные. Чёрное что-то виднелось нечётко, теплом и сухостью веяло. Не холодом, как Лёле Навь представлялась. Да и мрак внутри прохода не кромешный был. Если в Прави звёзды небосклон покрывали, то в Нави небеса всполохи оранжево-красные пронизывали, отчего жутковато становилось, но всё же не так страшно, как Лёля думала.
— Вдоль реки Березины ступайте, как раз к причалу Велеса и выйдете. В безопасное место вас выпущу, только покой Нави встретите, умиротворение её. А вот с обратной дорогой помочь не смогу. Придётся врата искать. Но то дело не хитрое, Морена али Чернобог вам подскажут. И ещё… — Хотя лицо у Сирин девичьим было, она по-птичьи спрятала голову под крыло, а когда обратно выпрямилась, с губ её перо синее сорвалось. — Это для Велеса. Знак, что благословила я поход ваш. Иначе живых он в лодку свою не возьмёт.
— Сирин Великая, уж не знаю, как и благодарить вас! — Лёля подхватила в траве бархатистое перо цвета неба явьского и прижала к груди. Не верилось ей, что путь почти к концу подошёл. Вот же Навь долгожданная, вот же Догода — руку только протяни!
— А меня благодарить и не надо. Я желание ваше чистосердечное исполнила, ни больше ни меньше. Помните, куда вы идёте. Навь — мир у корней Древа Мироздания. Хоть и покой там превыше всего, но и тьмы, в тенях сокрытой, хватает. Хотела бы я сказать, что легка дорога ваша будет… Но одно напутствие дать могу: найдите Догоду, он вас уже заждался.
