Проза Аврома Суцкевера (1913–2010) — лишь небольшая часть его творческого наследия, но ее важность трудно переоценить. Без неё, как и без его стихов, невозможно представить себе не только еврейскую, но и, без преувеличения, мировую литературу XX века. Книга «Там, где ночуют звёзды» — сборник рассказов, написанных в разное время и объединенных одной темой — бессмысленностью, бесчеловечностью и жестокостью войны. Символичная, насыщенная метафорами и сравнениями проза Суцкевера сродни поэзии — так глубоки ее образы. Зарисовки, короткие рассказы скреплены друг с другом, словно звенья одной цепи. Ранее на русский язык были переведены только циклы «Зелёный аквариум» и «Дневник Мессии», остальные рассказы переведены впервые.
— Твои зубы — костяная решетка. За ней, в хрустальной клетке, твои скованные слова. Я старше тебя, послушай моего совета:
Так завещал мне много лет назад в моём тогда ещё живом городе беспокойный поэт, старый холостяк с длинными волосами, собранными на затылке в конский хвост, густой, как свежий берёзовый веник. Никому было неизвестно, как его зовут и откуда он родом. Я знал только, что он пишет на языке Таргума[1] короткие рифмованные письма
— Иди через слова, как через минное поле:
Так шептала мне моя тень, когда мы оба, ослеплённые скользящими лучами рефлекторов, ночью пробирались по залитому кровью минному полю, и мой каждый шаг, от которого зависело жить или умереть, царапал сердце, как гвоздь скрипку.
Но никто меня не предостерёг, чтобы я опасался слов, опьянённых потусторонними маками. Поэтому я стал рабом их воли. А понять их волю я не могу. И, конечно, не могу выведать тайну, любят они меня или ненавидят. Они сражаются в моём черепе, как термиты в пустыне. Их поле боя мерцает в глубине моих глаз рубиновыми сполохами. И дети седеют от страха, когда я говорю им: «Сладких снов…»
Намедни, средь бела дня, когда я лежал в саду, а надо мной качалась ветка апельсинового дерева, или это дети надували золотые мыльные пузыри, я почувствовал, как у меня в душе что-то движется. Ого, да это же мои слова собираются в путь… Победив одного, они, видно, решили брать крепости, которых до сих пор никакие слова взять не могли. Побеждать людей, ангелов, да хоть звёзды, почему бы и нет? Их фантазия разыгралась, опьянённая потусторонними маками.
Трубят трубы.
Факелы — как горящие птицы.
Их провожают ряды. Обрамление музыки.
Одно из этих слов, видимо предводитель, гарцевало на коне впереди. На голове корона, в которой сверкают мои слёзы. Я преклонил перед ним колени.
— Ты покидаешь меня, не сказав ни «прощай», ни «до свидания»? Годами мы скитались вместе, ты питалось моим временем. Прежде чем мы расстанемся, прежде чем ты отправишься покорять миры — одна просьба! Но дай слово, что не откажешь…
— Хорошо. Даю тебе слово. Но говори быстрее. Солнце уже село на синюю ветвь и через миг скроется в бездне.
— Хочу увидеть мёртвых!
— Вот оно что… Ну, будь по-твоему. Я держу своё слово… Смотри!
Зелёный нож взрезал землю.
Всё стало зелёным.
Всё.
Всё.
Зелень елей, темнеющих в тумане;
зелень облака, брызжущего жёлчью;
зелень мха на камнях под дождём;
зелень, что мелькает сквозь обруч, который катит семилетний мальчишка; зелень капустных листьев в осколках росы, ранящих пальцы до крови; первая зелень проталин в хороводе вокруг синего подснежника;
зелень полумесяца, на который смотрят зелёные глаза из-под волны;
и сочная зелень травы, что растёт подле могилы.
Зелень вливается в зелень. Одна в другую. И вот земля превратилась в зелёный аквариум.
Ближе, ближе, туда, к зелёному водовороту!
Я вглядываюсь: люди плавают здесь, как рыбы. Бесчисленные фосфорные лица. Молодые, старые. Те, что молоды и стары одновременно. Все, кого я когда-то знал в жизни и кого смерть умастила зелёным бытием; все они плавают в зелёном аквариуме, в шёлковой, воздушной музыке.
Здесь живут мёртвые!
Под ними реки, леса, города — огромная зыбкая карта, а вверху плавает солнце в образе огненного человека.
Я вижу знакомых, друзей, соседей и снимаю перед ними соломенную шляпу:
— Здравствуйте.
Они отвечают зелёными улыбками, как колодец отвечает камню дрожащими кругами на воде.
Мои глаза изо всех сил гребут серебряными вёслами, торопятся, плывут среди этих лиц. Рыскают, ищут. Им нужно
Нашёл, нашёл! Вот он, сон из моего сна…
— Это я, любимая, это я. Сеть морщин — это всего лишь гнездо, где поселилась моя тоска.
Мои окровавленные губы тянутся к её губам. И — остаются висеть на стекле аквариума.
А её губы плывут к моим. Я чувствую дыхание, горячее, как пылающий пунш. Стекло — холодное лезвие ножа между нами.
— Я прочитаю тебе стихи, про тебя… Послушай!
— Наизусть, любимый, я знаю эти стихи, я сама подарила тебе их слова.
— Но я хочу еще раз ощутить твоё тело!
— Ближе нельзя. Стекло, стекло…
— Нет, преграда сейчас исчезнет, я разобью зелёное стекло головой…
После двенадцатого удара аквариум разбился вдребезги.
Где её губы, где голос?
