— Сняла, что получилось снять? — понял он.
— Не могла же я бесконечно пользоваться гостеприимством Жени. Да и мне самой хотелось отдельного угла.
— Она умерла, Лида, — буднично проговорил Фил. Наверное, специально выбрал такой тон, чтобы меньше шокировать. — Труп Жени обнаружил ее сосед полчаса назад.
— Где? — хрипло спросила Лида. Ее затошнило, но не от таблеток.
— На крыше разрушенного здания, что стоит рядом с ее домом.
Лида помнила его. Бывшая пекарня. В ней когда-то давно, то ли до, то ли после Великой Отечественной, взорвался баллон с газом, и здание легче было снести, чем отремонтировать. Но его просто бросили. Женя водила подругу на экскурсию в бывшую пекарню еще пять лет назад. Ей казалось, что в ней до сих пор витает аромат свежего хлеба. А еще с его крыши (она провалилась только с одного угла) открывался дивный вид. В последний месяц они частенько любовались им на закате.
— Что с ней случилось?
— Женю убили. Нанесли ей ножевое ранение в бок.
Схватившись за рот, чтобы не расплескать рвоту, Лида кинулась в туалет.
— Как ты? — через дверь спросил Фил, когда она затихла.
— Нормально, сейчас выйду.
— Давай я сделаю чаю?
— В баночке на подоконнике стоит сушеная ромашка, завари ее, пожалуйста.
Она снова облилась холодной водой. Так же неаккуратно, как раньше. Накапала на одежду, на пол. Стала искать полотенце и тряпку, чтобы вытереть кафель, но не обнаружила ни того ни другого. Сползла по стене и заплакала.
Филипп вынес ее из санузла. Лида не заметила, что он вошел, только почувствовала прикосновение. Секунда, и она взмыла вверх, чтобы очутиться в сильных объятиях. Она не открывала глаза, пока Фил держал ее на руках. Состояние покоя, которое она ощутила, отказалось таким приятным, что Лида подумала: «В материнской утробе, наверное, именно так!» Но если разлепить веки и увидеть окружающий мир, чары развеются.
Так и произошло! Уложив Лиду на диван, Фил начал тормошить ее. Боялся, что она потеряла сознание.
— Тебе нужно уехать из города, — сказал он, когда убедился в том, что Лида в относительном порядке. — Начнется расследование, и ты станешь одной из подозреваемых.
— Нет, я останусь, чтобы проводить Женю в последний путь.
— Не глупи. Ты нелегал и при любом раскладе пострадаешь. — Он встал, чтобы взять кружку с заваренной ромашкой и дать ей. — У Жени был адвокат или душеприказчик?
— Без понятия.
— Если она кого-то опасалась, то должна была оформить завещание и распорядиться насчет своих похорон.
— Маршал может знать. Они при мне обсуждали юридические дела, правда, они его касались… — Лида резко села. — Нужно позвонить парню, сообщить!
— Давай чуть позже, когда я уйду.
Как ей хотелось, чтобы он остался… Может, попросить?
— Я должен кое-что сделать, чтобы вычислить убийцу Жени.
— Ты частный детектив?
— Не совсем так. Я искатель. И теперь я могу тебе признаться в том, что на Женю у меня был заказ. — Она напряглась. — Не-не-не, не про то думаешь. Не киллер я. Людей не убиваю, я их разыскиваю. Обычно преступников, сваливших в другие страны. Бывают заказы на сбежавших супругов, детей. В прошлом году я искал в Германии родственников фашиста, который в 1943-м вывез из России семейную реликвию одного древнего рода. Три века она передавалась из поколения в поколение, но в Великую Отечественную не уберегли. Правнук решил найти ее спустя долгие годы и вернуть.
— Получилось?
— Да. И реликвией оказался простенький кортик, но дарованный представителю рода самим Петром Великим.
— А кто «заказал» Женю?
— Не знаю. Многие действуют через доверенных людей. В нашем случае так и было. Но я обязательно узнаю, кто настоящий заказчик, потому что он может быть убийцей.
— Как убедительно ты мне врал, — покачала головой Лида. — Делал вид, что слышишь о Джине впервые… Постой-ка, а наша с тобой встреча? Она не случайна?
— Я знать не знал, что вы дружите. Моей задачей было вычислить точное место нахождения объекта и сообщить его заказчику. Но, должен признаться, Джину на балконе я видел, более того, фотографировал для отчета. А теперь я должен задать тебе вопрос, на который хочу получить честный ответ: что связывало ее и отставного политика? Понимаю, ты поклялась сохранить тайну подруги, но имеет ли смысл делать это после ее смерти? Тем более насильственной?
— Тридцать лет назад он жестоко изнасиловал Женю. Она отомстила ему.
— Каким образом?
Лида встала с дивана и направилась в соседнюю комнату, если клетушку два на три метра можно так назвать. Гардеробная, скорее, но с окном. Распахнув покосившийся шкаф, в котором лежали старые, еще хозяйские книги, посуда, коробки с целой, но давно устаревшей обувью, Лида достала папку. В ней лежала общая тетрадь, исписанная от корки до корки торопливым почерком. Она передала ее Филу со словами:
— Прочтешь и сам узнаешь.
— Это дневник Жени?
— Скорее, исповедь. Написана в форме бульварного романа в стиле девяностых. Тогда подобные продавались на всех книжных развалах.
— Его написала она?
