Там, где сбываются мечты полностью

Ли-Энн Хеминг стояла, засунув руки в карманы широких штанов, и рассеянно слушала, о чем Филипп рассказывал ей — кажется, о предстоящей регате.

Ее маленькие ладони почти полностью скрывали рукава хлопкового свитера, растянутого на гораздо более полную фигуру. Она и была такой всего несколько месяцев назад. Теперь одежда буквально висела на ней.

Ли было скучно. Она принялась рассматривать гостей яхт-клуба, собравшихся на вручение ежегодных призов за участие в различных соревнованиях.

Широкая спина Филиппа загораживала от Ли незнакомца с интригующим взглядом. Ли заметила его, когда стояла на трибуне, рассказывая о своих дальнейших планах в отношении клуба. Потом их взгляды пересекались еще несколько раз — слишком часто для простого совпадения. Через некоторое время он перестал отводить глаза. Ли в странном смущении отвернулась сама. И все-таки продолжала следить за ним. Этот человек совершенно не вписывался в светское общество Харбор-Хайтс. Он был одиночкой, чужим среди тех, кто сейчас шатался по залу, потягивая напитки из бокалов.

Ли осторожно огляделась, стараясь не встретиться взглядом с синими глазами незнакомца.

Небольшой поселок в черте города, носивший название Харбор-Хайтс, располагался на северной оконечности Лонг-Айленда. Завсегдатаями яхт-клуба были преимущественно мужчины. Они одевались сдержанно, согласно правилам хорошего тона, и наслаждались всеми привилегиями членов закрытого сообщества. Трудно было представить себе, что это были те же самые насквозь просоленные морские волки, которые соревновались с Ли в гонках под парусом.

Ли снова перевела взгляд на мужчину в армейских шортах и белой рубашке. Никаких «сдержанных оттенков», отметила она с удовлетворением. Сейчас он болтал с какой-то шикарной дамой — после того как был подан и съеден десерт, женщины налетели на красавца, словно чайки, и шумели совсем по-птичьи.

Леди, стоявшая рядом с мужчиной в белой рубашке, была облачена в сияющее изумрудно-зеленое платье весьма продуманного фасона — скорее скрывая, чем обнажая, одежда подчеркивала ее гибкую фигуру.

Ли вздохнула. Все это выглядело красиво, хотя ей самой ни к чему длинные ноги, рост пять футов шесть дюймов и роскошное платье. Когда твоя жизнь состоит из парусных регат и починки пробитых лодочных бортов, элегантные наряды ни к чему. Но, посмотрев на эту изысканную леди, Ли внезапно осознала: быть «своим парнем» иногда бывает не так уж и хорошо. Для того чтобы женщину приняли в высшем свете, требуется отказаться от штанов до колен и армейских фуфаек и хоть иногда надевать вечернее платье.

От размышлений Ли отвлекли слова Филиппа. Она ощутила неопределенное беспокойство. Посреди его занудного монолога внезапно всплыла какая-то неуловимо важная мысль, словно подводная лодка поднялась над прежде спокойной водой.

— Ты что-то сказал? — встрепенулась Ли.

Филипп неодобрительно кашлянул, порицая Ли за ее невнимание.

— Твоего имени нет в списках участников регаты.

Ли остолбенела. Кубок, полученный ею в начале заседания, готов был выскользнуть из ослабевших рук девушки.

— Ты хочешь сказать… Вы не возьмете меня с собой в Майами? — Ли закусила губу, пытаясь сдержать слезы. — Мы же задумали это так давно! Целый месяц назад!

— Я показал список остальным членам экипажа, но Фоули вычеркнул тебя оттуда. Он решил, что вполне можно обойтись и без твоего участия.

Ли бросало то в жар, то в холод от нервного напряжения.

— Ты же капитан. Это ты должен утверждать список членов экипажа, а не он!

— Я вступился за тебя, но Фоули невозможно было переубедить.

Ли огляделась по сторонам, словно ища поддержки, и встретилась глазами с Джеком Фоули. Он стоял неподалеку, одетый в убийственно-розовую трикотажную рубашку с логотипом знаменитого дизайнера на самом видном месте и кирпично-красные коротенькие шорты. Его широкая талия была стянута джинсовым ремнем соответствующих цветов. Пряжка ремня полностью скрывалась под нависшим пузом. Со стороны Джек Фоули производил впечатление труса, который при малейшем ветерке ни за что не вышел бы в море. Но Ли знала его давно и понимала: ради победы в регате он готов на все.

Филипп надвинул очки на нос. Его мутно-карие глаза спрятались за широкой оправой.

— Мне очень жаль, моя дорогая. Я догадываюсь, что значит для тебя эта гонка.

Ли устало откинула короткую челку со лба. Раздражение медленно уступало место обиде.

— Я сидела на диете. Я бегала по утрам — три мили ежедневно! Я занималась аэробикой. Я худела. И что теперь? Все напрасно?

— Ничего подобного. Ты прекрасно выглядишь. — Филипп старался смягчить удар.

Ли покачала головой, отвергая неуместный комплимент. Стройность и изящество не были главной целью ее изнурительных тренировок.