ТЛ: Чертовски много.
(Пауза.)
ЛК: Вы, кажется, рассердились.
ТЛ: … (ответ неразборчив).
ЛК: Вы сердиты на нее?
ТЛ: Хватит. Давайте не будем говорить об этом. Понятно?
ЛК: Вы имеете полное право сердиться на нее.
ТЛ: … (что-то по-шведски).
ЛК: Она бросила съемку в фильме, который мог стать вашим самым успешным, практически оставив вас без работы на два десятка лет. Разве не она виновата в вашем простое?
ТЛ: Послушайте, я снимал фильмы и до того, как познакомился с ней. И никогда не испытывал в ней особой нужды. Ее роль несущественна… она была актрисой, а всем актрисам находятся замены, всегда…
ЛК: По-моему, однако, ее роль не ограничивалась игрой? Она играла в других фильмах, но с вами сфера ее занятий расширилась. Она была соавтором и сорежиссером ваших наиболее успешных, наиболее экспериментальных фильмов, наряду с тем, что еще и играла в них, разве я не прав?
ТЛ (бормочет): До некоторой степени.
ЛК: До некоторой степени? Вы говорите, что это неправда? Что те фильмы исключительно ваша заслуга? Вы лично сняли «Когда не падал дождь»? И «Руководство по жизни»? Она ничего в них не вложила?
ТЛ: Нет, я этого не говорил. На самом деле я вообще ничего не собираюсь говорить. Я не желаю обсуждать эту тему. Задавайте мне другие вопросы. Давайте поговорим о новом телесериале.
(Пауза.)
ЛК: Она предупредила вас, что уйдет? Вы знали, что она собиралась исчезнуть?
(Молчание.)
ЛК: Когда она исчезла с побережья Стокгольма, вы знали, что она сбежала?
ТЛ (бормочет): Разумеется, знал.
ЛК: Неужели? Она предупредила вас?
ТЛ: Не столь определенно. Но я знал. Мы жили вместе, практически как муж и жена. Нельзя прожить вместе с человеком столько лет, сколько прожили мы с Клодетт, и не знать, что творится в его уме. Я знал, что она способна на это, что она способна… дематериализоваться, исчезнуть. Знал, что это вопрос времени. Видимо… Видимо, я только надеялся, что она сможет закончить тот фильм. Он мог бы стать шедевром, нашей лучшей работой. Но она не смогла. Ей пришлось уйти.
(Молчание.)
ЛК: Вы никогда не говорили этого раньше.
(Молчание.)
ЛК: Вы поддерживаете с ней связь?
(Молчание.)
ЛК: Тимо, вы поддерживаете связь с Клодетт?
(Молчание.)
ЛК: Вы только что пожали плечами. Означало ли это своего рода «да» или «нет»?
ТЛ: Это означало: «без комментариев».
ЛК: А как насчет вашего общего сына? С ним вы поддерживаете связь?
(Молчание.)
ЛК: Это было очередное «без комментариев»?
ТЛ: Вы догадливы.
ЛК: Тимо, вам известно, где сейчас Клодетт?
(Молчание.)
ЛК: Тимо?
(Молчание.)
ЛК: Известно ли вам хотя бы, жива ли она?
(Молчание.)
ЛК: Вы понятия не имеете, где она сейчас? Ни малейшего? А вдруг… она могла бы оказаться… поблизости?
ТЛ: Что… здесь? В Далсленде? Вы думаете, что я прячу ее в том флигеле? На чердаке? Или в дровяном сарае?
ЛК: А вы прячете?
ТЛ (смеется): Ну конечно, почему бы и нет? Вы попали не в бровь, а в глаз. (Притворно кричит): Клодетт! Пора выходить! Игра закончена! Один журналист хочет поболтать с тобой!
(Пауза.)
ЛК: Так вам известно, где она?
ТЛ: (Что-то бормочет.)
ЛК: Что вы сказали?
ТЛ: Я сказал да, понятно?
ЛК: Неужели известно? Известно, где она?
ТЛ: Естественно.
ЛК: Вам известно, где находится Клодетт Уэллс? Вы можете подтвердить, что она жива?
ТЛ: Я ничего не намерен подтверждать.
ЛК (взволнован, но старается не показывать этого): Но вы сказали, что знаете, где она находится?
ТЛ: Да. И всегда знал. Я уже упоминал, что она практически была моей женой. В свое время мы жили одной судьбой. Я знал о ней все. И она знала все обо мне.
ЛК: Можете вы сказать нам, где она живет?
ТЛ: Что вы такое вообразили?
ЛК: Я вообразил, что возможно…
ТЛ: Вы вообразили, что, храня тайну все эти годы, я вдруг в один прекрасный день просто открою ее какому-то журналисту, заявившемуся ко мне на sommerstuga?
ЛК: Ну…
ТЛ: Вы вообразили, что я сделаю это? Открою тайну какому-то настырному журналисту?
ЛК: Не знаю, мне…
ТЛ: Это смехотворно.
(Пауза.)
ЛК: А вы не думаете, что она захочет вернуться? Не думаете, что вы еще будете опять работать вместе? Тимо? Способна ли Клодетт вернуться?
(Молчание; ТЛ встает, захватив грибы; он уходит; конец интервью.)
<p>Держать, не отпуская</p>Лукас, Лондон, 2014
Лукас постучал костяшками пальцев в дверь, сделал три попытки.
Никаких признаков жизни, кроме взволнованного гвалта телевизора из квартиры напротив и шума лифта, поднимающегося в шахте дома.
Он опять постучал, на сей раз громче.
– Дэниел? Это я, Лукас. Ты дома?
