— Николай Александрович даже коллективное письмо, о целесообразности производства именно нашего танка, на имя товарища Сталина отправил, — говорил мне его заместитель, — и начальник Научно-технического комитета ГАБТУ РККА полковник Афонин его горячо поддержал. Вот только ответа пока нет, а танки фронту нужны как воздух. У нас единственная проблема — пока ищем возможность установки пушки вместо крупнокалиберного пулемета. К сожалению 45-мм орудие плохо вписывается в конструкцию без серьезных переделок, а мы и так максимально ее облегчили за счет отказа от узлов и агрегатов водоходного движителя. Но думаю, что эта проблема решится, как только мы получим добро.
— А, от меня то, что требуется, — не мог я понять напористости заместителя главного конструктора, который наседал, потрясая папкой с какими-то документами.
— Необходимы полевые испытания, желательно в боевых условиях, — тут же выдал он, — а так же экспертное заключение. У нас имеется несколько опытных образцов, которые мы готовы предоставить.
— Еще раз спрашиваю. Я-то каким боком к этому отношусь, — не очень вежливо перебиваю инженера. — Если вы обратили внимание, то я больше к авиации принадлежу, чем к бронетанковым войскам.
— Вот именно. Вы же десантник, — огорошил он меня. — А танк изначально, точнее, в большей степени и предназначался для поддержки десантных операций. Кому как не Вам дать оценку его надежности и боевых качеств. Пока мы выдаем в войска сухопутный вариант Т-4 °C, но это временное решение, срочно нужно переходить на выпуск новой продукции и мы к этому готовы. Необходимо только утверждение от Наркомата.
Обдумывая, как бы повежливее отказаться от совершенно ненужного мне обременения я, тем не менее, дал уговорить себя на ознакомление с опытными образцами. В конце концов, от меня не убудет, а на технику посмотреть интересно, а если что, то переадресую в 4-й десантный корпус. Он как раз где-то в Подмосковье переформирование проходит, после боев за Белоруссию, вот пусть и выступают в качестве экспертов. По дороге я с удивлением узнавал, сколько всего в танке было необходимо для того, что бы он мог плавать. По наивности мне казалось, что хватит, какого-нибудь карданного вала и пары блоков для перевода крутящего момента на лопасти гребного винта, но все оказалось намного сложнее. Перечень снятого оборудования был немаленький, что позволило не только снизить общую массу, но и освободить достаточно места внутри.
За цехами, на специальной стоянке под открытым небом, стояли несколько боевых машин. Все-таки называть это танком у меня, видевшего более грозные представители этого класса, язык не поворачивался. Вот, вроде и броня в наличии и гусеницы, имеется башенка с длинным стволом 12,7 мм ДШК в спарке с 7,62 мм пулеметом, а для меня она больше как БМД выглядит, только без десантного отсека. Хотя нет. Крайняя машина, выполненная как тягач для 76 мм орудия, имеет более длинную базу и места для шести человек расчета. Только сидения расположены как на Т-20 «Комсомольце» — соединенными спинками по центру и без бортовой брони. Даже на первый взгляд, представленные модели выгодно отличались от своих предшественников, прежде всего «заниженным «корпусом и усиленным бронированием, а так же более плавными и приятными глазу обводами.
— Послушайте, — обратился я к сопровождающему, остановившись у тягача, — а не проще пушку сразу установить на танковое шасси, чем таскать за собой на прицепе. Так и проходимость повысится и маневренность возрастет.
— Не один Вы такой умный, — усмехнулся инженер, — с начала войны Грабин уже установил свое 57-мм противотанковое орудие на базу нашего «Комсомольца» что, на мой взгляд, не совсем удачный вариант.
— У них не удачный, а вы на базе нового танка сделайте удачный, — продолжил я наседать, вспоминая, что в дальнейшем получилась совсем не плохая машина СУ-76. Вот пусть и начинают, чем раньше сделают, тем лучше.
— И знаете, я месяц назад принимал участие в испытании нового оружия, о котором сейчас много говорят.
— Вы «Катюши» имеете в виду.
