Вернувшись в расположение «лесной дивизии», обменялся мнениями со Шляпиным и присутствующими командирами, которым предстояло вести людей в атаку. Без ущерба для боевой работы соединения, все-таки враг со всех сторон, для участия в операции выделили два батальона, усиленных двумя полковыми пушками и минометным взводом. Снимать орудия с других, танкоопасных направлений не стали, все равно снарядов хватит только на стрельбу прямой наводкой. О создании «огневого вала», как предписывается в наставлении речь даже не идет. Кроме того тяжелую технику мы рассчитывали вывести из строя в самые первые минуты боя. План, согласованный еще с Болдиным особых изменений не претерпел. В предутреннем тумане, два десятка отобранных бойцов, при помощи лодок, на которые будет погружено снаряжение, сплавляются к деревенским огородам. Я с двумя пограничниками и пятеркой разведчиков от Шляпина, тоже выдвигаемся к точке сбора. На берегу одеваемся, вооружаемся и, разбившись на тройки, подбираемся к намеченным объектам. После того как мы начинаем действовать, забрасывая гранаты в дома и расстреливая выбегающих, к штурму приступят основные силы, нанося одновременные удары с двух сторон. Расчет делается на панику, вызванную нашими действиями в деревне, что позволит отряду Болдина сбить небольшой заслон на западной окраине, а потом уже всем вместе додавить оборону восточной стороны, лишенную своей главной силы — танков. Переправить более сильный отряд в деревню вряд ли получится, и так рискуем. Чем больше людей, тем шанс быть обнаруженными выше, обязательно кто-нибудь чем-нибудь, да звякнет. Плохо и то, что не все немцы расположились в домах, а используют в качестве спальных мест сеновалы, сараи и бани, да мало ли где летом во дворе можно устроиться с удобством. А нам придется эти лежки тихо обходить, выходя к выбранным целям. Задача захватить и удерживать деревню не стоит, главное обеспечить проход группы на соединении с нашими. Затяжной бой на полное уничтожение врага, нам не нужен, не те обстоятельства. Пусть кому повезет, драпают в сторону пруда, тем более в той стороне, на опушке соснового бора, у фрицев есть еще одна позиция с огневой точкой, которая и перекрывала возможность обойти это поселение. В сложившихся обстоятельствах, она прикроет отход убегающих, но нам угрожать не сможет.
Все настолько были уверены в успехе операции, что Осипов в сопровождении капитана разведчика в ночь выдвигались к линии фронта, чтобы установить связь с командованием и договориться о месте и времени прорыва. Пришлось писать короткий рапорт для командования и указывать позывные для прямой связи со штабом фронта. Когда текущие дела были закончены, меня пригласили к ужину.
Отказываться я и не подумал, сухомятка за сутки надоела, а тут так соблазнительно пахло. В котелок мне налили не густую, но довольно-таки наваристую похлебку, подернутую пленкой жира.
— Смотрю, неплохо вы тут устроились, — обращаюсь к Шляпину, который присел рядом на поваленное дерево, выполняющие роль скамейки.
— Это с хлебом у нас не очень хорошо, а с другими продуктами полегче. А то, что жирок в еде присутствует, так это нас местная жительница научила. Наш повар мясную похлебку варил, а кости срезав мясо, выбрасывал она, как увидела такое, так чуть половником его не отходила. Потом заставила кости разбить, да костный мозг в бульон добавить. А у коровы кости вон, какие здоровые, чисто мамонт.
Посмеявшись, дальше поглощал пищу молча, думая о своем, лишь изредка вставляя в общий разговор какие-нибудь реплики. Насытившись, пошел к месту, выделенному нам для отдыха. Там меня уже дожидались разведчики, выделенные полковым комиссаром. У них задача — максимально затруднить занятие противником своих позиций по тревоге. Пулеметный расчет и прикрывающая их тройка бойцов, высадятся сразу за немецкими постами и заняв «господствующую высоту» фланговым огнем будут сдерживать врага, не пуская его к окопам. Еще днем старшина Петров, вместе со мной залез на дерево, определенное для наблюдения, и выбрал себе позицию. Быстро согласовав порядок выдвижения и последующие действия, улеглись отдыхать.
