После недолгого совещания, ко мне из рядов, будущей грозы немецкого тыла, выталкивают молодого, крепенького бойца пограничника.
— Что бы бил врага, как наши прославленные отцы и деды, не посрами честь отечества, — с этими словами, беру чехол с винтовкой что, от диверсанта на аэродроме досталась, и достаю СВТ со снайперским прицелом. Честно говоря, хотел зажилить трофей, но «снайперка» не для меня. Уверенно могу стрелять только до 500 метров, а вот интуитивная стрельба из пистолета и скорострелка из автомата на коротких дистанциях — это мое.
Подарок производит неожиданный эффект. Боец, делает строевой шаг в мою сторону, бережно двумя руками принимает оружие, четко разворачивается к залу и срывающимся голосом говорит:
— Служу трудовому народу! — и с секундной задержкой, от распирающих изнутри чувств, — Не подведу товарищи. Смерть немецким оккупантам!
Все присутствующие встают, и зал взрывается овациями, по-другому этот шквал эмоций не назовешь. Я за годы, прожитые без съездов КПСС, отвык от такого проявления чувств. А ведь это прекрасное ощущение, стоять со своими боевыми товарищами в одном ряду и испытывать общий восторг от причастности к чему-то большому.
Видя, что партийный работник порывается закатить речь, я предлагаю разобрать подготовленные комплекты обмундирования и вооружения. Еще полчаса отвечаю на вопросы, вроде — зачем нам столько мыла. Вместо ожидаемого ими рассказа как из мыла сделать супер бомбу, объясняю, что мыло, спички, керосин, соль — это обменный фонд, для меновой торговли с местным населением (бартер). Предлагаю, подобрать личное оружие по руке, кому наган, кому ТТ. После этого тихонько отхожу в сторону. Больше я этим парням ни чем помочь не смогу, дальше они сами.
Посыльный перехватывает меня на выходе и приглашает к корпусному комиссару. В кабинете людно, весь «президиум» здесь. Партийный босс крепко и долго трясет мне руку, видно в чем-то я его сильно выручил. Предлагает перейти на партийную работу суля блестящее будущие. Вежливо отказываюсь, добровольно в банку со скорпионами — да ни за что. НКВДшник в ненавязчивой форме предлагает встретиться в Смоленске, отвечаю, что у меня самого к ним важное дело и подарок. Он заинтригован, но понимая, что завтра, максимум послезавтра, я буду в Смоленске, не настаивает, пока ему и так хватит, о чем рассказать руководству. Есть желание сплавить ему немецких шпионов, но понимаю, что лучше сначала доложиться по начальству. В НКВД свои шпионские игры и интриги. Один из непонятных военных оказывается армейским корреспондентом и просит подробно рассказать о нашем рейде. Соглашаюсь, но только завтра, а лучше встретиться в Смоленске. Наконец все удовлетворили свое желание, что-нибудь от меня получить или просто перекинуться парой слов. В кабинете нас остается четверо: хозяин кабинета — генерал Сусайков, полковник Лизюков, подполковник — представитель 1-ой Московской стрелковой дивизии, так и не узнал его фамилию и я.
— Прямо скажу, приятно удивил — разговор опять начинает Лизюков, — извини, по-тихому ребят отправить не получилось. С вечера представитель от Пономаренко с сопровождением прилетели и началось. Срочно им группы немцам в тыл послать понадобилось, приказ Москвы. А куда, зачем они сами объяснить не могут, ну а тут ты. Честно говорю, выручил, всем очень понравился грамотный подход к решению задачи. И ребята не просто так головы сложат, а пользу принесут, надеюсь не малую. Не поверишь, эти деятели ведь десятка полтора комсомольцев насобирали семнадцатилетних, вооружили, чем попало, и требовали, что бы обеспечили им переход за линию фронта.
— А скажи капитан, чего у тебя нет, — вступает в разговор подполковник, — нужен пленный, вот вам несколько. Хотите броневик — пожалуйста. Собрать группу в тыл — а вот вам экипировки на две, инструктаж в подарок. Спросили авиа поддержку — три истребителя уже готовы. А если я мешок золота попрошу.
— Занести, — не принимая шутки, говорю устало, — только под роспись и с представителем банка или финчасти.
— Шутишь так — недоверчиво говорит он.
— Так заносить.
— Не надо, ну тебя к черту. И если, что ты нам ни чего не говорил, — сразу открещивается подполковник.
— Ладно, шутки шутками, но мы сейчас за соломинку готовы ухватиться, любая помощь, как говорится в кассу — замечает Сусайков, — самолеты немецкие покоя не дают. Подскажешь что.
— Лучшее средство против самолетов это наши танки на их аэродромах, — ворую чужую фразу, — в наших условиях предлагаю оборудовать ложную позицию гаубичной батареи, стянуть к этому месту и замаскировать всю зенитную артиллерию. Когда прилетят пикировщики навести их на цель серией красных ракет. Ну а дальше зависит от везения и меткости зенитчиков. Нанесете им серьезный урон, будут осторожнее, потом повторите еще раз с другой приманкой.
— Все зенитки у нас мосты прикрывают.
