— В передвижной штаб повезли, — определил коренастый партизан.
— Будем готовиться, — приказал капитан и позвал: — Гордийко, ко мне!
— Ты, Олег Викторович, со склада все ленты с патронами забери, пригодятся.
— Так уж забрал, — ответил тот.
— На сколько выйдет? — поинтересовался Зимин.
— Час простреляем, как с куста. Много нашел, три пота сошло, пока все вышки облазил, — похвалился Олег Викторович.
— Молодцом, — плотнее закутался в телогрейку командир и посмотрел на Алексея: — Замерз, пацан?
— Совсем нет, — захорохорился мальчик.
— Тем не менее иди с отцом в здание, там теплее, — посоветовал Зимин.
— Мы с вами, — отказался Алексей.
— Боюсь, не по дороге нам, попович, — улыбнулся капитан и приказал отцу Михаилу: — Уводите ребенка.
— Поспи, — сказал отец, доставая из внутреннего кармана пиджака служебник.
— А ты? — спросил мальчик.
— Я тоже, только светильничные вычитаю, служить завтра, — успокоил его священник.
— Подъем! Скоро выходим, остальные уже час как ушли.
— Немцы согласились? — поинтересовался отец, поднимаясь с дивана.
— Да, — ответил Зимин и начал скручивать самокрутку.
— Вы мне действительно так не доверяете? — осторожно уточнил священник.
— Не знаю, но мне стало жалко ребенка, у меня таких трое дома, — сказал командир.
— Где вы служили раньше? — попробовал его расспросить отец Михаил.
— В штрафном батальоне, потом был в плену, потом с Олегом Викторовичем в фашистской разведшколе, потом нам удалось сбежать, — сообщил Зимин и хмуро добавил: — Мы очень, очень рассчитывали с Олегом Викторовичем на документы генерала с планом наступления, теперь все запуталось окончательно. — Он прикурил самокрутку и загромыхал сапогами по коридору прочь.
— Велики дела Твои, Господи! — то ли поприветствовал, то ли оценил происходящее он. — Неужели дождался грешный чернец, что люди в храм вернулись?!
— Беда пригнала, полковник, беда, — зло рявкнул на него капитан, спрыгивая с коляски и подзывая жестом к себе Пашку. — Расставь всех по точкам на расстоянии ста метров и стрелять по сигналу.
— С праздником, отче святый! — сказал отец.
— С праздником, чадо возлюбленное, — ответил тот.
— Разрешите сослужить? — попросил отец Михаил.
— Если прещений нет, тогда почему нет. Сослужи, — благословил старик и пошел в глубь храма.
— Куда собрался?
— Служить, — отдернул рукав отец.
— Нет, — покрутил у него перед носом пистолетом командир. — Хватит культа. Теперь послужишь Родине. Иначе я прикажу храм закрыть.
— Вот твоя служба. Будешь стеречь. Бери пистолет. — И он выложил на верстак пистолет.
— Я не имею права брать оружие, — отказался отец. — От меня мало проку.
— Ничего, будет случай, возьмешься, — огрызнулся капитан. — Виталий Семенович так долго не думал.
— Вы так ничего и не поняли, — вздохнул отец Михаил. — Священник без литургии мертв. Поэтому отец Виталий так легко и пошел на это самоубийство. Он сам себя погубил раньше, когда за оружие взялся, а вы ему помогли.
