Первый авторский сборник вологодского журналиста Петра Давыдова объединил лучшие его рассказы, опубликованнные на сайте «Православие.ру». Они получили наибольшее количество положительных откликов от читателей сайта.Герои рассказов – это в основном жители российской глубинки, миряне и священники. Истории, в которые они попадают или рассказывают сами, проникнуты истинно христианским духом, юмором и примерами побед – больших и малых. Нет унынию места в сердце христианина. Трудности есть, бывают даже беды, суровые испытания, но уныние христианам чуждо.Для широкого круга читателей.
Стали на нашем приходе жалобы поступать на свечниц: мол, хамство, грубость и все такое. Вот и подошел я как-то к настоятелю: «Батюшка, – говорю, – назначьте меня, такого хорошего и замечательного, этим вашим свечником: я вам вмиг все исправлю».
– Или сам исправишься, – поддержал священник. – Вперед – на амбразуры! Только не осуждай никого!
– Нет, я только их жить поучу.
– Ну-ну. Бедняга, – это уже полушепотом, сострадательно и вдогонку.
С первых часов стояния за «ящиком» мне это батюшкино сострадание вспомнилось. И не вдруг. Если к началу службы подходили вполне добродушные, деловые и знакомые прихожане, которые несколько удивленно улыбались, видя старого знакомого на новом месте, говорили четко и ясно, брали свечи и отходили к своему привычному месту в храме, то к концу богослужения увеличился поток нервно опаздывающих людей. Таких, которые опаздывают всегда и сознательно. Тишины в храме уже не было, разобрать потуги бедного чтеца донести до молящихся слова молитв к Причастию не представлялось возможным за заполнившим церковь гомоном новостей, обсуждений выборов и планов на «сейчас-из-церкви-выйдем-куда-пойдем?». Даже слова настоятеля, вышедшего из алтаря и призвавшего паству внимать словам молитв и помнить, что мы готовимся к великому таинству, подействовали лишь минуты на три. На четвертую зашли новые опаздывающие, не успевшие еще поделиться новостями.
Так или иначе, служба закончилась. Прошли молебны и панихиды, храм опустел. «А вот сейчас начнется самое тяжелое», – трижды повторила скромная девушка Наташа, помогавшая мне разобраться со свечами, просфорами, записками и т.д., глядя на мою ошалевшую физиономию. «Что же может быть тяжелее, – подумал я остатками мозга, – праздных разговоров за литургией и невозможности услышать молитвы?»
Они, как известно, разные. Чаще всего – хорошие и добрые. Чаще всего, по-своему. После службы нужно было оборонять храм от беспризорников, стремившихся украсть деньги из кружек для пожертвований или сами кружки. Еще нужно было постараться отогнать от церкви дурно пахнущих, криминального вида бомжей, справлявших нужду на стены церкви и сквернословивших.
– Милостыню они здесь собирают, – сказала добросердечная Наташа, – кто-то и сжалится.
– Так ведь они ее пропивают!
– Бывает!
Потом пришла тетенька в сапогах и серьгах, которой срочно надо было «разменять пять штукарей» (так и сказала – «штукарей»).
– Простите, – говорю, – здесь не банк, да и денег таких нет.
– Это в вашей-то РПЦ?! Да у вас денег немерено! У вас тут вообще все должно быть бесплатно!
Положение спасла Наташа; она выложила какие-то бумажки: «Вот – счета за отопление и электричество. Впечатляет, правда? Оплатите их раз в месяц – и вы обязательно будете получать свечи без всякой платы». Впечатлили все-таки, видать, листочки: дама даже извинилась. «А я счета специально попросила копировать, – объяснила мудрая Наташа. – Многим помогает, кстати».
Пришел молодой мужчина. Долго стоял у иконы. Неумело крестился. Потом подошел к «ящику». «Мне свечку, пожалуйста», – вымолвил глухо. Свечу взял, снова подошел к иконе, поставил, снова долго стоял. Подошел: «Я с Кавказа приехал. Снайпер я». И начал рассказывать – выговориться воину нужно было. Всего разговора передавать не буду, но слова в память врезались: «Знаешь, как себя чувствуешь, когда в оптический прицел видишь, как “дух” твоего солдата режет, а ты его достать из винтовки не можешь – слишком далеко?..» Много рассказывал. То снова отходил к иконам («Я знаю, меня Богородица спасла. И не одного меня – многих»), то святой воды просил попить, потом сидел на скамейке – ждал священника. К счастью, батюшка вовремя подошел – ушли на исповедь. «Еще “афганцы” приходят, – тихо сказала Наташа. – Полицейские, бывает, спецназовцы. Пожарные, которые детей из огня спасали. У нас аптечка всегда полная – мало ли что с кем станет…»
– Кому надо молиться, чтобы дочь в институт поступила? – спросила женщина, всерьез обеспокоенная образованием дочки, но, увы, не очень разбирающаяся в христианстве.
– Как кому? Богу! – отвечаю.
– Какому?
– Один Бог вообще-то, – говорю. (Наташа отвернулась и, похоже, улыбается.)
– Молодой человек, я вас конкретно спрашиваю: какому богу надо молиться, чтобы дочь поступила в институт?!
Кому смешно, кому – хоть плачь…
…«Что лучше: простая или заказная литургия?», «А сорокоуст правда действеннее панихиды?», «А за какую записку просфору дают?» – и так далее и тому подобное. Таких вопросов за все дни, пока был свечником, я наслушался вдоволь. И никак, ну никак не смог научиться на них отвечать. Одна из моих коллег, сменивших Наташу, умудрялась отвечать так, что люди выбирали те из пожертвований, которые были больше всего.
– А для чего это надо? – спросил наивный свечник.
