Когда его язык касается кончика моего члена, я начинаю яростно пытаться освободить руки — я хочу касаться его волос, его кожи, умираю, как хочу. Я извиваюсь, выкручивая запястья, дергаю и тяну скользкий шелк, чтобы высвободиться.
Невозможно не касаться его, это мучительно. И это заводит так, как ничто и никогда в жизни не заводило.
========== Часть 7 ==========
Он медленно посасывает мой член какое-то время, дожидается, когда я начну нетерпеливо скулить, а потом его язык скользит ниже, пробираясь между ягодицами. Когда он касается ануса, я подскакиваю.
— Нет! — умоляю я, в смысле, “да”, конечно.
Его язык проскальзывает внутрь. Он забрасывает мои ноги себе на плечи, разводит руками ягодицы пошире и поднимает голову, смотрит на меня. Смотрит до тех пор, пока я не начинаю нетерпеливо ерзать, тогда наклоняется снова. Он лижет меня так, словно делает римминг последний раз в жизни — досконально, ненасытно. Я толкаюсь ему навстречу, перебиваю свои же стоны криками, что-то про “развяжи меня немедленно, гребаный мудак, иначе я тебя убью нахрен”. Мышцы плеч болят от попыток вывернуться, кожа запястий начинает гореть и саднить там, где трется о шарф.
— Господи, да трахни меня уже, — умоляю я.
Он позволяет своему языку ещё несколько раз скользнуть в меня, и только тогда садится и тянется за презервативом. Надевает его и вклинивается между моих ног, которые все так же лежат лодыжками у него на плечах, упирается в меня кончиком члена.
— Готов?
Ах ты сука. Я резко, рывком обеих ног вгоняю его в себя до половины. Брайан смеется и наваливается на меня, входя до конца. Без смазки ощущение такое, что слезы выступают на глазах, и я закрываю их, наслаждаясь болью и мельтешением цветных пятен на изнанке век. Я позволяю Брайану быть главным, запрокидываю голову и сосредотачиваюсь на скольжении шелка по моим запястьям. Я двигаю ими, чтобы оценить, есть ли у меня свобода маневра, прикидываю, как высоко получится поднять руки. А потом перехватываю шарф у изголовья, использую свою привязь как опору, подтягиваюсь и прогибаюсь так, что моя задница отрывается от кровати, и член проскальзывает в меня ещё глубже.
— Ебааать, — выдавливает Брайан, его глаза распахиваются. Он смотрит на меня, дрожащего от напряжения и мокрого от пота, его движения становятся жестче и быстрее, а я начинаю чувствовать нарастающий жар гораздо раньше обычного. Мы оба задыхаемся от взятого темпа, рычим и изо всех сил стараемся не отводить взгляда друг от друга. Через каждые несколько толчков я повторяю фокус и вскидываю бедра, заставляя его войти до упора, и каждый раз его глаза распахиваются от удивления, что можно продвинуться ещё немного глубже. Он жестко вцепляется мне в плечи, гладит пальцами шелк на моих запястьях, пробирается под него, трогает кожу там, где она уже саднит, а потом обеими руками хватается за изголовье кровати, приподнимается и ударяется в меня так, что у меня дыхание отшибает. Это почти слишком, я зажмуриваюсь, голова идет кругом от нехватки кислорода и приближающегося оргазма, мне трудно оставаться в сознании, а Брайан дышит коротко и рвано, роняет голову мне на грудь и кончает с громким стоном. Его пальцы успевают только скользнуть по головке моего члена, как я срываюсь следом.
Отдышавшись, он плавно выходит и откидывается на спину. Его глаза так и закрыты, использованный презерватив в расслабленных пальцах левой руки. Я вижу красные пятна на его идеальной коже, словно её опалило жаром. Промокшие от пота волосы прилипли ко лбу, мышцы бедер подрагивают от пережитого напряжения. Он так красив…
Очень долго мы просто лежим в тишине, ни единого звука, кроме дыхания. Перед тем, как уснуть, я легонько пихаю его коленом в бок, намекая, что меня надо бы развязать. Брайан открывает глаза и смотрит на меня. Я шевелю руками, делая намек прозрачней. Он с улыбкой садится и снимает с меня шарф. Я растираю запястья — им досталось. Брайан внимательно за мной следит, его явно напрягает, что уже начинают проявляться синяки. Он берет сначала одну мою руку, потом другую, подносит к губам, мягко обводит отметины языком, дотошно рассматривает. Потом вздыхает, поднимает на меня взгляд:
— Ты как?
— Все нормально, — киваю я. И улыбаюсь.
Он тоже кивает, встает и уходит в ванную, причем закрывает за собой дверь. А я лежу и думаю, чем он там занимается? Мочится, да и все? Опять зубы чистит? Смотрит на себя в зеркало и размышляет, как его угораздило втюхаться в парня, которого должен был просто взять на работу в художественный отдел? От последнего варианта я улыбаюсь. Именно этим он и занят. И знаю, что он втюхался. Может, это пока ещё не любовь, и может, не так сильно, как я, но это так.
Когда Брайан возвращается в постель, от него пахнет мятой, а в руке тюбик с какой-то мазью. Он садится рядом, снова берет меня за руку и начинает смазывать запястья белым кремом со свежим запахом. Он делает это легкими плавными движениями, стараясь не причинить мне боли, но и не пропустить ничего. От этой нежности у меня сжимается сердце.
