- Нет, - повторила Алиса и нехотя, но твёрдо отстранилась от него, - ты обещал, что отпустишь меня, даже если я откажусь.
- Конечно, - улыбнулся герцог, вновь обняв её, подавляя сопротивление, - Потому что рано или поздно, ты передумаешь.
В этот момент окружающий мир на секунду померк перед ней, свернувшись словно лист пергамента. Но тут же образовался вновь, уже шипящий и потрескивающий, пахнущий парами воды, пылью и серой. На своих туфлях на высоком каблуке Алиса тут же пошатнулась, утопив ноги в лавовой гальке.
- И когда это произойдёт, - прошептал герцог над самым её ухом, - позови меня, и я приду.
И исчез, оставив девушку посреди лавы и камней, с трясущимися руками и бешено бьющимся сердцем.
Глава N39
После последнего приступа управлять припадками мне стало проще. Теперь я знал, что усилие воли может подавить вспышки моих воспоминаний. Но всё же, когда они настигали меня, я постоянно оказывался к ним не готов. Это сбивало с ног, роняя на колени, заставляя схватиться за голову, видя у себя перед глазами белый слепящий свет и лезвия металла. Со временем я смог научиться приходить в себя через секунду или две, после наступления вспышки. Было любопытно, кто же всё-таки был моим родителем, но дьявольская боль в голове и перекрывающие всё крики, звучащие у меня в ушах, сжигали весь интерес.
Я продолжал свой променад по Четвёртому Тёмному Дому и теперь прибыл в небольшой город близ дворца принца Самаэля. Здесь множество демонов строило свои жилища из магии и лавы. Город был богат, и здесь встречались как очень большие и дорогие дома, так и самые маленькие и бедные, готовые вот-вот развалиться.
Я остановился у одного, показавшегося мне самым богатым и красивым. У него была эдакая башенная структура в пять этажей, а по бокам с самых высоких из них стекала ярко-оранжевая лава, образуя вокруг дома целое озеро. Около него было довольно жарко, но это совершенно не мешало мне любоваться архитектурой, в которой я совершенно ничего не понимал. Однако плавные изгибы фасада и потоки горячего камня, стекающего со стен, радовали мой глаз и возбуждали интерес. Я подошел к самому краю горящего озера, но нигде не мог увидеть дорожки, чтобы пройти к большой чёрной двери, украшенной кованными завитушками. Оглянувшись по сторонам во избежание недоразумений, я поднялся в воздух и полетел к небольшому пространству перед входом. Когда мои ноги коснулись его, я тут же почувствовал, что жар исчез. Словно и не было в шаговой доступности от меня раскалённых земных пород. Это говорило о том, что здесь работает сильная магия, а я не чувствовал даже её запаха. Чтобы убедиться в этом, я лизнул дверь. Абсолютно ничего. Мне жутко захотелось зайти внутрь и узнать, что же за важная птица живет в этом замке. Потому что его волшебство безупречно.
Не испытав ни грамма страха или мук совести из-за того, что собираюсь проникнуть в чужой дом, я начал искать способ открыть дверь. На черном гладком металле был выкован паук с шестью лапами, брюшком которого служила голова демона с широко открытым зубастым ртом. Всё это время она, казалось, смотрела на меня, не отводя любопытного взгляда.
Не найдя ни ручки, ни замочной скважины, я попытался взломать дверь. Она не поддавалась. И применил колдовство. Швырял в неё камни и шаровые молнии. На гладкой поверхности не оставалось даже царапин. После неудачных попыток с дверью. Я решил переключиться на окна, но и здесь меня ждала неудача. Створки на них были накрепко закрыты, и всё те же морды-пауки смотрели на меня со створок.
- Откройся! - наконец крикнул я, вернувшись к двери и потеряв терпение.
Глаза демона-паука моргнули, пасть закрылась, отчётливо проговорив:
- Проходи, - и тот час же дверь открылась, скрипя петлями от собственной тяжести.
Я, конечно, слегка удивился, но внутрь прошёл незамедлительно. Передо мной был просторный холл с большими каменными креслами, стоящими вдоль левой стены. С правой стороны стоял один единственный высокий стол, за которым практически не было видно маленького старого беса в роговых очках. Его руки и ноги были волосаты, а маленькие глазки закрыты толстыми жёлтыми линзами. Тонкие рожки торчали из-под жидких волос на серой голове, а поросячье рыльце сморщилось и высохло. Несмотря на свой очевидно древний возраст сей субъект не вызывал у меня ни капли уважения.
- Присаживайтесь, пожалуйста, - пропищал он тонким голоском, когда я подошёл к его столу.