Место, где проводили остаток своих веков жертвы Чревоугодия, простиралось на многие километры. И брало начало оно с очень странного поля, которое в Аду никак не ожидаешь встретить. На нём в бессчетном множестве росли стройные деревца, на каждом из которых висели спелые плоды. Здесь были и яблоки, и груши, и сливы, и персики. И под каждым деревом сидел один человек. Почти все они были грустны и неподвижны. Моя тропинка виляла между стволами, и я могла рассмотреть каждого из них. Они молча сидели, как правило не обращая никакого внимания, на проходящую мимо меня. Но некоторые из них отчаянно пытались залезть наверх, и тогда я видела, что толстая цепь привязывала их к основанию ствола. Почти на каждом дереве плоды висели очень низко, так что стоило подпрыгнуть, и они окажутся в руке. Но никто из здешних обитателей подпрыгнуть не мог. Один молодой юноша отчаянно тряс дерево, стараясь скинуть яблоки вниз. И в один миг три из них, наконец, упали. Его соседи у деревьев, что росли рядом, несколько мгновений с завистью наблюдали за ним, но только до того мига, как яблоки не коснулись земли и не исчезли. Тут же они вновь стали равнодушны, а юноша бросил в расстройстве своё занятие и сел, нахмурившись, на груду листьев на земле.
- Стёпан, я хочу яблоко, - сказала я, почувствовав, как в желудке у меня болезненно заурчало.
- Я думаю, это не самая хорошая идея, Алиса, - ответил мне тонкий голосок снизу.
Внезапно откуда ни возьмись с негромким хлопком в воздухе появился ворон. Большой черный ворон кружил над деревом, пока не сел на самую нижнюю ветку.
- От чего же, пусть бы человек покушал, голод, знаешь ли, не тётка, - неожиданно произнесла птица, хрипящим голосом, напоминающим старый сломанный радиоприёмник.
Тёмно-серые крылья при взмахе словно отбрасывали облака черной пыли, которые совершенно не внушали доверия. Я сделала шаг назад, снимая с пояса секиру. И, как только мои руки прикоснулись к прохладной металлической рукояти, ворон уже не казался мне таким опасным. Стоило серебристому лезвию заблестеть в воздухе своей ледяной синевой, как моя уверенность в себе сильно возросла.
- Но-но! Давайте без сцен! - прокряхтела птица, внезапно закашлявшись обычным вороньим карканьем.
- Ты кто такой? - резко спросила я.
- Я что, не представился? Какой нахал! Прошу меня простить, миледи. Меня зовут Торл. Я, как вы, наверно, уже заметили, ворон, - каркающе усмехнулся он.
- И что ты тут забыл, Торл? - совершенно спокойно спросил крыс. В его голосе не было ни грамма страха. Хотя ворон был на много больше его.
- Зачем же так грубо? - нахохлившись, возмутился он. - Я пролетал мимо и увидел очень любопытную картину для Преисподней. Я не мог не заинтересоваться! Вот послушайте: живой человек из плоти и крови бродит по Второму Саду грешников, а рядом с ним крысиными шагами идёт убийца.
Я нахмурилась. А едва выросшая коротенькая шерсть моего, как оказалось, довольно загадочного спутника, вздыбилась от нескрываемого гнева.
- Убей его, Алиса, он знает, что ты человек, а значит, он может рассказать другим, - с рычанием проговорил Степан.
Но я не спешила следовать этому совету, тем более, что убить птицу, которой ничего не стоит взмахнуть крыльями и скрыться из виду, было бы довольно сложно. Возможно, с ним удастся договориться. А может быть он расскажет еще что-нибудь интересное...
- Нет, - сказала я. Решение было принято, и я повесила на место секиру, которой вообще-то и пользоваться-то не умела. Без неё стало немного тоскливо.
- А! Твоего маленького серого друга расстроило, что я назвал его "убийцей", - сказал Торл и потянулся. Он сонно расправил одно крыло, поправив тёмные перья, словно бы наш диалог его вовсе не заботил,.
- Сейчас ты узнаешь, какой я убийца! Когда я вцеплюсь в твою цыплячью шею, плешивая ты курица! - прошипел крыс и неожиданно высоко подпрыгнул прямо с земли. Одолев в прыжке метра два, не меньше, в миг он оказался на ветке в сантиметре от пернатого туловища. Но скорость ворона оказалась быстрее. Он уже парил в воздухе и весело каркал, присматривая ветку повыше.
- Степан, прекрати.
Но физиономия моего товарища выражала полное нежелание что-либо прекращать. Однако, немного помявшись на ветке он, уже спокойнее, спрыгнул обратно на землю.
- Вот и славно. Так чего ты хочешь, Торл? - спросила я наконец ворона.
- Я? Хочу? - округлил свои маленькие горящие глаза он, присаживаясь на ветку потоньше предыдущей, куда крыс запрыгнуть вряд ли бы смог. - А почему я должен чего - то хотеть? Я увидел вас и мне стало любопытно. Я... - задумался вдруг он, - захотел поговорить.
Мощный клюв Торла мешал мне рассмотреть повнимательнее выражение его "лица". Если на голове у птицы вообще можно что-либо рассмотреть.
- Позвольте, любезная! - раздался вдруг голос из ниоткуда.
Я оглянулась по сторонам и внезапно поняла, что это обращался ко мне тот самый юноша, чьи яблоки исчезли, едва коснувшись земли.