- Да? Правда? - оглядел себя крыс, шевеля короткими усами. - А я и не заметил.
- Очень скоро у тебя всё заживёт, - сказал мне Торл, махнув крылом, видя, как я растираю синяки на руках.
- В смысле?
Тут он немного замялся.
- Ну... Знаешь... Да тут в общем-то всё быстро заживает! Кстати, - сказал он уже совсем другим тоном, - ты, случайно, не спрашивала у своего друга, за что он попал в Ад? И не куда-нибудь, а в Пятый Сад грешников?
- Мне разрешено находиться на всей территории Преисподней... - зашипел Степан, и голубые озёра его глаз превратились лёд.
- Но дела-то это не меняет, правда? - хитро продолжал ворон, - Пятый Сад, место, где коротают свою вечность маньяки и...
- Хватит! - зарычал крыс.
Я взглянула на него, и, казалось, внезапно увидела что-то совсем иное. Маленькое тело тряслось от гнева, а голос...
- Ты и правда никогда не рассказывал.
- А ты и не спрашивала... - внезапно Степан совершенно успокоился. Однако, взгляд, брошенный на Торла, был весьма красноречив.
- Хорошо, я расскажу, - вздохнул он, поняв, что этого не избежать. - Прошу не судить меня слишком строго, потому что я итак уже осуждён, - начал он. - Когда-то я был молодым конюхом в большом родовом дворянском гнезде, и у меня была семья. Отец, мать и сестра. Отец умер рано, оставив мать и сестру на мою защиту. Я вырос и стал довольно сильным юношей, на много сильнее многих мужчин в нашем селе. Что и помогло мне впоследствии без особых трудов порешить своего барина. Дело было в том, что очень он деревенских девушек... любил. А многим-то ведь этого и надо. Мол, "барин же, как ему отказать?" Множество детей, бегающих босяком по селу, были от него. Да и пусть бы. Но захотел он сестру мою, Алечку. А та ни в какую. Ну он её поколотил, силой взял. А у неё сердце слабое, с детства болезненная была, ну вот оно и не выдержало. В общем, померла сестра прям на той же кровати. Через месяц от горя мать в реке утопилась. Остался я один, не смогший их обеих защитить. А дальше мне уже всё ясно было. Не мог я так этого оставить. Моя родня в сырой земле, а он по утрам сырники с вареньем кушает, а по вечерам вино с сыром? Выбрал день покороче, ночку потемнее, вырыл в конюшне яму поглубже, там, где не увидит никто. И соломой прикрыл. Натаскал в неё крыс штук тридцать. А ночью барина тихонечко связал, вареньем обмазал, да в конюшню уволок. Решётка была у меня для этого приготовлена, с маленькими просветами, сам изготовил. Барина - в яму, решёткой накрыл, а сам сверху сел. Крысы у меня голодные были, пока я их насобирал, они пару дней-то всяк не ели. Так вот они мягкие места - то у хозяина нашего быстренько пообглодали. А я наблюдал. Так меня утром и нашли. На решётке сидящего. И барина внизу мёртвого. Не стал я убегать. Да и некуда мне было. В то же утро меня вздёрнули.
В обступившей нас тишине стало отчетливо слышно чавканье на другом конце пещеры.
- Кажется ведро подходит к концу, - прервал молчание Торл, взглянув на человека в другом конце помещения. Толстый мужчина будто стал ещё в полтора раза толще, а ведро и правда было почти пустым.
- Значит нам пора уходить?
- Я думаю, это было бы лучше всего, - кивнул ворон.
- Ты ответишь мне что-нибудь? - внезапно спросил Степан.
- Забудь об этом. Как ты уже сказал, своё наказание ты уже получил.
Какая-то тяжесть повисла в воздухе, после этого повествования. Степан убил человека, но не думаю, что меня это хоть как-то испугало.
- Ну и славно, что теперь мы всё выяснили! - каркнул Торл, и мне показалось, что его птичьи глаза улыбаются, - потому что сегодня совершенно чудесный день! В Аду праздник! А замок маркиза всего в полу днях пути!
Глава 20
В самых страшных своих фантазиях Курдум не мог представить, что случиться нечто подобное. От постоянного нервного напряжения его влажная сероватая кожа будто стала тоньше и начала иссыхать, ежесекундно зудя. Щупальца за спиной нервно подрагивали. А глаза слезились каждый раз, как он поднимал взгляд на своих спутников. Принц Самаэль дал ему для поисков четырёх демонов в помощники. И каждый из них был ужаснее другого. Но самое ненавистное было в том, что, казалось, будто не они помогают ему, а он им.