— Да почти сразу. Его попытки являться людям и направлять их на Свой путь, ведя через покорность и страдания к царству небесному, продлились не более пары веков. Дальше люди шли самостоятельно, думая, что всё ещё следуют за
— А ты уверена в том, что Люцифер говорит правду? Он же дьявол, хитрый и коварный! Предатель Господа! Ещё в Раю он возгордился, будучи самым красивым и умным ангелом, когда-то несущим свет. Любимым, между прочим, ангелом Божьим. Он посмел возомнить себя Богом, встать с Ним вровень, за что и получил по заслугам. Зевс, насколько я помню, навечно ссылал в Тартар тех, кто пытался сравняться с ним.
— Правильно. И сидят они себе в Таратаре по сей день. А Дьявол, когда ему заблагорассудится, разгуливал по земле и облики разные принимал, чтобы сбивать христиан с пути Господнего. Ты никогда не задумывался о том, почему Господь навсегда не заточил его в том Аду?
— Если честно, нет. Может быть, чтобы усложнить людям путь к спасению?
— Нет,
— А что теперь станет с христианством?
— А что с ним должно стать? Христос был сыном Божьим, Он нёс людям добро и любовь и был жестоко распят. Разве Он не стоит того, чтобы на Него молиться?
— Но… Он же воскрес? Ты видела Его? — Никос умоляюще смотрел на Афродиту. — Скажи, любовь моя, ты видела Христа?
— К сожалению, мы ещё не наладили с Ним контакт. Но это пока. Ты не расстраивайся, мой милый, рано или поздно, если Иисус действительно воскрес, мы обязательно с ним встретимся. — Её голос звучал успокаивающе, по-матерински.
Никос обнял свою жену и прошептал:
— Спасибо. Спасибо тебе за то, что ты есть, и за то, что вернулась ко мне! Вернула веру и любовь!
— Ну куда же я денусь? Я — звезда и всегда буду здесь…
Они вышли из кельи на свежий морской воздух. Взявшись за руки, прекрасная молодая Богиня и мужчина средних лет подошли к краю скалы и посмотрели вдаль. Никос выпрямился, расправил плечи и подставил лицо прохладному ветру и солёным брызгам. С обрыва обречённо свисала верёвка с корзиной, в которой отшельнику передавали припасы.
— Все семнадцать лет я молил Зевса пощадить тебя. Я пытался умилостивить Геру, просил помощи у Аполлона. Каждый вечер я ублажал свой взор тем, что смотрел на самую яркую звезду, светившую над нежно-розовым поясом заката. Я просыпался задолго до рассвета, чтобы увидеть утреннюю зарю и попрощаться со звездой до следующего вечера. Я пытался поймать утренний луч ещё до того, как его поймает травинка, увидеть лунный свет до того, как распустится ночная фиалка…
— Я знаю, любовь моя, знаю, и мне было невыносимо больно смотреть на то, как ты страдаешь! Но нужно отдать должное Гермесу, который все эти годы твоего заточения в христианских стенах не давал тебе забыть о нас. С помощью братьев Гипноса и Сна он поддерживал жизнь Ихора, который пробуждался под зовом Богов каждый раз, когда ты спал.
К Афродите и Никосу подошли Ферра и Афроникос и встали по обе стороны. Огненно-жёлтые волосы девочки рассыпались по плечам, оголив два маленьких рожка. Три мира — земной, небесный и подземный — воссоединились. Земля и человечество были спасены!
— Сынок, а ты Зевса видел?
— Пойдём спать. Твои вопросы нескончаемы, отец. Я тебе обязательно завтра всё расскажу.
— Хорошо. А на Олимпе ты был?
Они рассмеялись и пошли в монашескую лачугу. Никос стал стелить старые лохмотья прямо на каменный пол. Афроникос воротил носом, стараясь держаться поближе к благоухающей матери. Ферра, напротив, вполне комфортно ощущала себя в сырой и мрачной трущобе.
Вдруг за окном раздались раскаты грома. Потом ещё и ещё. Молния сверкнула прямо рядом с кельей. Все выбежали на улицу. На огромной дождевой серой туче в неоновом лунном свете восседал Зевс с молниевидным скипетром в поднятой руке и метал по небу искры, словно праздничные фейерверки.
— Слава Зевсу! — закричал Никос во всё горло.
Небо раскололось надвое, страшный раскат грома пронёсся над Землёй, яркая молния вспыхнула и поразила ветхую хижину. Синее пламя взвилось в небо, озарив священный Афон…
