Иван вынул из кармана листок бумаги. На нем была нанесена примерная схема размещения зарядов на элементах моста.
— Та-ак… Ты уже и заряды расположил?
— Да это теоретически. На деле будет гораздо труднее. Там же трубы, а не сваи.
— А вы их у основания расположите на жердях. Главное — подорвать опору, а верх сам завалится от тяжести.
В этой очень трудоемкой операции омсбоновцам помогали местные ребята из окрестных деревень. С некоторыми из них мы уже давно установили деловую связь. Давали им термитные зажигательные «пеналы», которые они подбрасывали в склады оккупантов. Передали несколько магнитных мин, тоже успешно использованных при минировании железнодорожного состава. Не раз по сообщениям местных ребят мы вызывали авиацию, чтобы бомбить скопление вражеских эшелонов на станциях…
Снаряды, о которых напомнил командир отряда, были разбросаны вокруг старой артиллерийской позиции. Днем Голохматов и Мокропуло собрали и проверили их. 18 гаубичных 152-миллиметровых снарядов оказались вполне пригодными для взрыва моста. Точнее, это был не мост в полном смысле слова, а три огромных железобетонных трубы, уложенных поперек шоссе на болотистом участке.
К вечеру местные парни пригнали в лес две подводы. На них погрузили отобранные снаряды, жерди. Ждали, пока наступит ночь. Еще и еще раз в деталях обсудили порядок действий, распределили обязанности.
Когда стемнело, двинулись в путь. Чтобы миновать болото, пришлось проезжать через деревню Старинники. К счастью, немцев в ту ночь в ней не было. Сразу за деревней лежало вспаханное поле. Тяжело нагруженные телеги вязли в сырой пахоте. С трудом вызволяли их и двигались дальше, соблюдая тишину. Когда до цели оставалось метров 250–300, подводы безнадежно утонули в болотистом грунте. Снаряды и жерди сгрузили.
У моста маячили часовые. Сколько их там? Днем было двое. Партизаны видели, как смену часовым привозили на мотоцикле с коляской каждые четыре часа: Когда снаряды перенесли поближе к месту диверсии, на шоссе появился грузовик.
— Что это? Не автопатруль ли?
— Видать, он. Надо же. Черт его принес!
— Тихо! Придется ждать, пока уйдет.
С грузовика сошли солдаты, разбежались по кустам. Послышались перекликавшиеся голоса. Замерцали огоньки сигарет. Видимо, не скоро патрульные собирались двинуться дальше, а время было уже за полночь. Сидеть в положении «замри!» и ждать совсем не устраивало омсбоновцев. Голохматов собрал их, сказал:
— Если эта колымага скоро не уберется, то придется уходить нам.
Легко сказать — «уходить»! Столько труда — и все напрасно?! А как же снаряды? На себе их вряд ли унести обратно так далеко. А бросать жалко. Решили еще подождать.
— Надо же, вояки. Им патрулировать надо, а они тут чешутся. Баланду, видать, травят.
— Вот сачки! — бурчали недовольно партизаны.
Но вот загудел мотор. Машина двинулась с места и медленно покатила по шоссе. Солдаты загалдели, побежали следом. На ходу хватались за борта, взбирались в кузов. Когда все уселись, грузовик прибавил скорость. Вперед рванулись мотоциклы, пронизывая ночь лучами фар. Вскоре колонна скрылась за поворотом шоссе.
— По местам! Приготовились! — шепотом командовал Николай.
К каждому снаряду крепко привязали толовую шашку — иницирующий заряд и веревку, которой потом прикрепили заряд к жерди. Сеть из детонирующего шнура развесили по элементам моста и присоединили к ней зажигательную трубку.
— Смотрите, ребята, там же еще фрицы! — зашептал кто-то.
По мосту ходили не два человека, как днем, а гораздо больше.
— Командир, что будем делать с часовыми? — спрашивали ребята.
— Придется снять!
У партизан были насадки на дуло винтовки для бесшумной стрельбы…
Когда часовых сняли, справа и слева от моста залегло по два автоматчика — боевое охранение. Работали молча: каждый минер заранее знал, что ему делать. Торопились. За сорок минут едва успели.
— Отходи! — приказал Николай и тут же добавил: — Огонь!
Мощный взрыв разворотил насыпь шоссе. Дорожникам врага понадобилось несколько дней, чтобы восстановить переправу…
Израсходовав основные запасы ВВ (кроме НЗ), мы активизировали агитационную работу среди местного населения. Чаще всего наведывались в ближайшие деревни — Гичи, Новая Земля, Каштуны, Сентюри, Щеки. В качестве агитаторов выступали почти все бойцы и командиры отряда: Алексей Моргунов, Николай Голохматов, Иван Рогожин, Василий Широков, Иван Келишев, Богдан Дубенский, Петр Ерофеев, Александр Кощеев. В своих беседах мы использовали материалы Совинформбюро, принимаемые радистом из Москвы. На печатных и рукописных материалах, которые оставляли в деревнях, писали: «Товарищ, прочитай и передай соседу».
Сам приход в деревню молодых, сильных и веселых омсбоновцев-спортсменов поднимал настроение у населения. Люди охотно шли к нам с жалобами на старосту, полицейских, за советом. Делились с нами последним куском хлеба.
