Снова подняли головы присмиревшие было пираты и мародеры, которых в первые годы войны с Врагом почти не было. Война на два фронта иссушала. У многих опускались руки против воли. Было уже несколько случаев самоубийств.
— Сыграем в карты? — предложила Анна, что бы отвлечь друзей от печальных мыслей. — Кажется, у меня еще осталась мелочь, не перекочевавшая еще в карманы Кестера.
Феноменальная способность Рихарда всегда выигрывать, была одной из легенд их дредноута. Натали пожала плечами. Ей было тошно, и она этого не скрывала. Вряд ли игра могла что-то изменить.
Рихард, как по мановению волшебной палочки, извлек из кармана колоду и оглянулся вокруг в поисках четвертого игрока. Анна отставила салат, и они перешли за низкий стол, в углу кают-компании.
Четвертый партнер нашелся легко. Какое-то время они сосредоточенно играли, наблюдая как мелочь с повседневных счетов, перекочевывает на счет Кестера. Казалось что даже его комм радостно жужжит, напоминая об очередном мизерном переводе из одного электронного кошелька в другой.
— Ну все, — сказала Анна, после очередного проигрыша. — Иначе мне завтра жвачку не на что будет купить.
— Ничего, — утешила ее Натали, которая осталась с полностью опустошенным кошельком. Она была очень азартна, и не умела останавливаться. — Не везет в карты, повезет на войне. Или в любви.
И ткнула подругу локтем в бок. О фиктивном браке Анны не судачил только ленивый.
— Так вот почему я до сих пор жива, — обрадовалась Анна.
— Ты заметила, Воронцова, — спросил Рихард, развалившись в кресле с видом ленивого кота и прищурив левый зеленый глаз. Правый, искусственный, сиял желтизной. — Что когда ты находишься в составе летной группы, бой идет ожесточеннее?
— Наверно, я ему не нравлюсь, — меланхолично пожала плечами Анна, раздумывающая, доедать салат или нет. О фигуре она не беспокоилась — при таких перегрузках, что он испытывала, чуть ли не ежедневно, растолстеть не вышло бы при всем желании.
— А может, наоборот, Воронцова? Вдруг ты ему нравишься, вот он и пытается приударить?
—Увы, другому отдана и буду век ему верна. К тому же слишком дорожу своим честным именем, чтоб завязывать отношения с каким-то подозрительным ксеносом, — ответила Анна, чопорно поджав губы и неодобрительно глядя на старого друга. — Но могу его усыновить, если очень надо! Приемная мамочка Врага человечества, неплохо, правда?
Рихард сделал брови домиком.
— Сейчас в годину бедствий мы должны сделать все зависящее от нас ради победы…
— Красиво, — оценила Анна. — Кто сказал?
— Это адмирал Корсини, конечно. Ты его видела? Забавный такой… Добренький-добренький, а потом — раз! Горло перегрызет. Причем, улыбочка будет при этом такая же умильная…
— Хорошо, что он сидит себе в генштабе и приказы строчит. От таких людей надо держаться подальше.
— Святые слова. А если серьезно: Воронцова, как тебе удается до сих пор выходить из всех передряг живой и невредимой?
Анна усмехнулась.
— Если серьезно… Я думаю о смерти… нет, не так. О небытие. О том, как было бы прекрасно раствориться среди бездны звезд, не думать, не дышать, не быть… Ты слышал, верно, о гипотезе, что Враг — телепат, а, Кестер?
— Что-то такое слышал… — кивнул тот. — Да, точно! Это когда в прямом эфире два ксенопсихолога подрались! И Айрис, что-то такое говорила… Значит, ты пытаешься притвориться куском неодушевленного вакуума и не отсвечивать? Стоит попробовать.
— Между прочим на идею о том, что враг подстраивается под нас, натолкнула Айрис я, — скромно потупив глазки, заметила Анна.
Кестер развеселился.
— Несчесть твои таланты, Воронцова. Ты еще и ксенопсихолог! Идеальная женщина! Шестьдесят килограмм золота!
— Попрошу! — возмутилась Анна. — Пятьдесят восемь!
Рихард тут де вызвался ее взвесить, Анна шутливо отбивалась…
Потом был бой. Тот бой, которому предстояло стать последним, но ни Анна, ни Рихард этого не знали. Все было как обычно, если не считать одного происшествия: истребитель Рихарда Кестера упал прямо на черное вязкое тело Врага и прошел его насквозь.
Он сумел вернуться назад, приложив к этому последние силы. Вылезти из истребителя сам он уже не смог, и когда его извлекли, даже самых прожженных циников среди военных врачей, повидавших всякое, чуть не стошнило. Ниже колена у Рихарда не было ног, только вязкая, полупрозрачная железистая масса, издававшая ужасный запах. Ноги Рихарду ампутировали через пятнадцать минут, но это не помогло.
Рихард грязно ругался, требовал, чтоб его пристрелили и позвали Анну.
Когда Анна вошла в палату, Рихард приподнял голову и шевельнул тем, что осталось от его правой руки. У его кровати сидел, перебирая четки, отец Себастиан — майор Кестер был одним из немногих действительно верующих людей на корабле.
— Я был прав, Анна… — прохрипел он. — Он действительно ищет тебя, знаешь… у него твое лицо…
«Что это?» — Подумала Анна. — «Совпадение? Но у того „Призрака“ шесть лет назад тоже было мое лицо… Бред умирающего или нечто большее?»
— Что ты видел? — спросил она, и, игнорируя тошнотворный запах, склонилась к самому лицу умирающего, — Что он говорил тебе?