— Ладно… оборвал Патрик излишне разговорившегося певца и бросил на стол десяток золотых монет. — Помнится, я разбил твою лютню…
— Причем о мою же спину!.. — подтвердил тот. — И она, чтоб вы знали, все еще болит, а уж синяки на ней сошли совсем недавно…
— Вот тебе десять золотых монет — купишь себе новую лютню. Надеюсь, этого хватит.
— Да благослови вас Небеса!.. — монеты мгновенно пропали со стола, и звякнули уже в кармане музыканта. — Только вот господин Клийф задолжал мне куда больше, а вы теперь с ним, вроде как родственники, так что…
— Вот остальное с него и стребуй.
— Так он не отдает!
— Тогда впредь тебе наука — не ввязывайся в авантюры. Сам же понимал, что влезаешь, куда не надо, но…
— Может, заплатите мне хотя бы за сломанный нос?.. — жалобным голосом поинтересовался музыкант. — Вы же мне его не просто сломали, а еще и набок свернули! Только посмотрите, на кого я сейчас стал похож! Мне не хочется лишний раз смотреть на себя в зеркало!
— Ничего страшного не вижу… — отрезал Патрик.
Нос у музыканта, и верно, был не прямой, а словно с небольшим отклонением. Теперь мне понятно, что это дело рук Патрика. Тем не менее, я бы не сказала, что это портило внешность мужчины.
— Не расстраивайтесь, вы выглядите очень даже неплохо… — улыбнулась я.
— С таким-то носом, бесконечно уродующим мое лицо?.. — застонал артист.
— Кто говорит об уродстве?.. — пожала я плечами. — Вы очень красивый молодой человек, а ваш новый нос придает вашему облику некоторую пикантность, и эта небольшая неправильность лишний раз привлекает к себе восхищенные взгляды. Вообще-то красивых людей на свете предостаточно, а вот тех, чья внешность чуть отличается от принятых канонов красоты — таких совсем немного, но женщинам они нравятся даже немногим больше, чем обычные мужчины.
Положа руку на сердце, должна признать, что я откровенно льстила страдающему артисту — к сожалению, с этими людьми иначе нельзя.
— Вы очень добры, прекрасная госпожа… — тяжело вздохнул музыкант. — Только с моей нынешней внешностью в столице делать нечего, а вот для подвыпивших матросов и здешних рыбаков она вполне годится. А какие тут ужасы творятся! Только представьте — здесь несколько раз видели дракона!
— Не может быть!.. — я постаралась ахнуть как можно более достоверно. — Он что, здесь, в этом городе?
— Нет, дракон за последние пару месяцев несколько раз пролетал неподалеку от этого городка, чему есть множество свидетелей. Все здешние священники и кумушки твердят в один голос — это не к добру! Драконов в этих местах уж сотню лет не видели, а может и больше — и вот они снова объявились! Сегодня рыбаки вернулись с ночного промысла, рассказывают, что видели дракона в небе — он куда-то летел от берега.
— Может, они что-то напутали?
— Какое там напутали — летит, говорят, громадина такая, чуть крыльями машет! Некоторые рыбаки от страха на дно своих лодок попадали, и лежали там без движения, а другие в воду бросились, от лодок подальше отплыли — все боялись, как бы дракон за ними охоту не устроил, но, спасибо за то Светлым Небесам! все обошлось. Сегодня во всем городе только и разговоров, что о драконе — с чего бы этим тварям тут объявиться?! Теперь все опасаются — как бы мор в эти края не пришел, или чтоб войны не случилось! Поговаривают, что церковники собираются провести во всех храмах молитвы очищения и будут просить Небеса о том, чтоб беды обошли эти места стороной.
Причем тут мор или война? Впрочем, люди всегда боятся всего неизвестного, так что объяснять им что-либо бесполезно. Ну, а мне бы хотелось, чтоб Нлий дала понять, что она благополучно прилетела на свою далекую землю, и что с малышами все в порядке. На какой-то миг я вновь ощутила то потрясающее чувство невероятного счастья и восторга от полета на спине драконицы. Увы, через мгновение оно пропало, оставив чувство печали и разочарования оттого, что волшебный полет уже никогда не повторится.
Меж тем музыкант продолжал:
— Вот где я оказался по воле своей несчастной судьбы, и не вижу впереди никакого просвета! О, как бы я хотел вернуться в нашу благословенную столицу, где мое искусство могут оценить должным образом, и где я могу радовать людей своим пением! К несчастью, путь в стольный град для меня закрыт навсегда!
— Это еще как сказать… — Патрик побарабанил пальцами пор столу. — Пожалуй, ты можешь направиться туда.
— О!.. — артист даже отложил в сторону почти целую гусиную ногу. — Вы замолвите за меня словечко, и стража не будет меня искать?
— Там видно будет… — продолжал Патрик. — В столице придешь в мой дом — надеюсь, ты знаешь, где он находится, а если не знаешь, то найдешь. Вот там мы с тобой все обговорим. Если же я к тому времени еще не вернусь, то обратишься к моему отцу, расскажешь ему о нашей встрече…
— Конечно!
— Если же моего отца дома не окажется, то отправляйся к графу Фиер или герцогине Тирнуольской — это мои родственники. Да, и вот еще что: в дорогу особо не торопись, задержись на несколько дней, потому как мне надо еще кое-куда заглянуть. Теперь все.
— Да как же все?.. — удивился музыкант. — А деньги на дорогу?
