Там, у края неба полностью

Мы смотрели, как осторожно, и в то же время аккуратно Нлий брала своими страшными зубами спящих дракончиков, и ловко вкладывала их в углубления под крыльями. Последней она уложила самую слабую девочку, ту самую, которую все время обижали другие малыши. Отчего-то мне было очень жалко расставаться именно с ней, и я невольно вспоминала, как она спала у меня на груди, изредка благодарно попискивая. Как видно, я не справилась со своими чувствами, потому что услышала голос драконицы: «Не беспокойся, с ней все будет хорошо. Разве ты не видишь, как она удивительно красива? Моя дочь станет украшением нашего семейства». Честно говоря, особой красоты в малышке я не заметила, но маме виднее...

Через несколько минут мы уже были в воздухе, и мощные крылья драконицы рассекали воздух. Сидя на спине Нлий и крепко держась за зубцы костяного гребня на ее спине, вначале я едва ли не до дрожи боялась, что свалюсь вниз, сердце замирало от страха, а от ужаса перед высотой перехватывало горло. Однако прошло совсем немного времени, и боязнь сменилась восхищением и восторгом от необычайного ощущения полета. Вернее, это было счастье и удивительное чувство своей власти над миром, а еще мне казалось, что сейчас я способна на очень многое. На какое-то время у меня создалось ощущение, будто я слилась с воздухом и с ветром, вернее, растворилась в них, и захлестнувшее меня чувство счастья было совершенно непередаваемым. Наверное, именно это и ощущают драконы во время полета, и я никак не ожидала, что способна на такие сильные эмоции.

Не знаю, сколько продолжался наш полет – мне показалось, что он был совсем коротким, и когда Нлий опустилась на берег, то я поняла, что больше всего на свете мне не хочется сходить со спины драконицы, и лишь большим усилием воли я заставила себя спуститься на землю. Под моими ногами оказался песок пополам с камнями, в воздухе пахло свежестью и водорослями, слышался негромкий шум волн, набегающих на берег... Раньше я никогда не была на море, но сейчас и без долгих пояснений было понятно, где мы оказались.

Драконица не стала терять время – как только мы оказались на земле, она сразу же расправила крылья, и взмыла ввысь, а мы стояли на берегу и смотрели ей вслед. Я послала ей вслед пожелание счастливого пути, но Нлий мне не ответила – и верно, не стоит отвлекаться во время полета, надо беречь силы на долгий путь через море.

А все же жаль, то я больше никогда ее не увижу...

Утром мы подходили к небольшому прибрежному городу. Драконица высадила нас на берегу, и потому мы не стали далеко уходить – переночевали в прибрежных кустах, все равно не знали, где именно мы оказались, и в какую сторону нам следует идти, чтоб выйти к человеческому жилью. С рассветом стало понятно, что неподалеку от нас находится дорога, а затем мы увидели людей, идущих по этой дороге – судя по виду, это были здешние крестьяне. Все верно: в наш город с раннего утра тоже идут жители окрестных деревушек. Вернее, все они направляются на рынок, несут на продажу то, что вырастили на своих огородах.

Недолго думая, мы тоже выбрались на дорогу, и направились вслед за идущими крестьянами. Вернее, наша троица шла на некотором расстоянии от телеги, заставленной корзинами со свежей зеленью и клетками с гогочущими гусями. Возница то и дело оглядывался, бросая на нас подозрительные взгляды, но мы не приближались к его телеге, и постепенно возница успокоился. На дорогу то и дело выходили крестьяне с корзинами и тяжелыми бидонами, но к нам никто не подходил, и людей можно понять – уж очень вид у нас был непрезентабельный. Глядь на нас со стороны – идут трое оборванцев из числа тех, рядом с которыми и стоять-то страшно! Вообще-то я понимаю окружающих: одежда у нас мало того, что грязная до невозможности, так еще и рваная (последствия блуждания в шахте), немытые волосы висят сосульками, обувь драная... Если бы меня в таком виде увидел кто-то из знакомых, то с того момента двери всех уважаемых семейств нашего города для меня были бы закрыты раз и навсегда.

Что же касается Вафана – тот и вовсе без рубашки, одет в куртку – его рубашкой я еще в шахте обмотала перевязанную стопку драконьей скорлупы, той самой, что сейчас лежит в дорожном мешке Патрика. Конечно, надо бы достать рубашку, но крепкая паучья нить, стягивающая скорлупу, прилипла к ткани, так что было решено не рисковать, оставить все, как есть. Конечно, не помешало бы еще чем-либо обмотать ту бесценную скорлупу, только вот, к сожалению, нечем.