Там, у края неба полностью

– Нет, нам с мужем не в тягость быть вместе. Как раз наоборот: каждому из нас просто-напросто приятно общество своего спутника жизни... – как можно простодушней произнесла я. – Никуда идти не хочется, тем более что можно посидеть вдвоем, и желательно, чтоб в это время нас никто не тревожил...

– Не стоит так привязываться к мужчине... – Тарила чуть откинулась в кресле. – Не забывай, что у вас светский брак, который можно расторгнуть в любую минуту! В этом случае тебе только и останется, что вернуться в наш город! А меж тем в столице так много красивых мужчин...

– С этим не ко мне... – я поднялась на ноги, давая понять гостье, что ее визит подходит к концу. Тарила все правильно поняла, и тоже встала с кресла.

– Была рада увидеться... О, совсем забыла! Знаешь, в то время, когда я дожидалась у дверей, пока ты меня примешь, ко мне подошел какой-то мужчина, по виду которого было понятно, что он чем-то раздосадован. Представился мне, как господин Клийф. Этот господин просил меня кое-что передать тебе...

– И что же ему надо?.. – вздохнула я, почти не сомневаясь в том, что папаша Розамунды собирался воззвать к моей совести, и почти наверняка намеревался попросить меня расторгнуть брак и покинуть столицу.

Но все оказалось совсем не так: из небольшой сумочки Тарила достала небольшой бархатный футляр, очень похожий на тот, в которых ювелиры продают свои украшения. Неужели отец Розамунды вознамерился дать мне нечто вроде взятки за то, чтоб я уговорила Патрика разойтись со мной и жениться на Розамунде? Если это так, то я просто не знаю, что сказать о такой глупости! Похоже, утопающий хватается за соломинку, и господин Клийф решил воздействовать на Патрика уже через меня! Не удивлюсь, если папаша Розамунды все деньги, имеющиеся в их семье, отдал за это украшение – если я верно поняла, то отец этой безголовой девицы готов идти на какие угодно траты, лишь бы добиться своего, да и пошатнувшуюся репутацию семьи тоже надо спасать! У меня просто нет слов, чтоб описать свои эмоции – тут и возмущение, и удивление, и сочувствие... Судя по всему, несчастный папаша уже не знает, как выбраться из той непростой ситуации, в которой он оказался по вине безголовой доченьки. Правда, его обращение ко мне – оно не по адресу, и помогать ему я не намерена.

Меж тем Тарила поставила футляр на столик, открыла его и шагнула в сторону, а я невольно устремила взгляд на содержимое. Удивительно, но внутри, на блестящем атласе, не было никаких украшений – вместо этого там лежал плоский камешек неприятного синего цвета. Это еще что такое? По внешнему виду (если, конечно, не считать странного цвета) это обычный камень, каких полно по берегам рек, и для чего отец Розамунды мне его послал? Это что, шутка такая? Не смешно. Или таким странным образом этот человек желает выказать мне свое презрение? Пожалуй, это ближе к истине... Надо будет сейчас же отослать господину Клийф его так называемый подарок, и пусть он сам с ним разбирается.

Только вот я внезапно осознала, что не могу произнести ни слова, и пошевелиться тоже не в состоянии – такое впечатление, будто тело онемело, и я не могу даже пальцем пошевелить. Более того: у меня нет никакой возможности отвести взгляд от камня в футляре – он меня словно зачаровал, и я просто почувствовала, как камешек подчиняет меня себе. И это еще не все: на его поверхности явственно проявилось чье-то изображение – то ли человеческий лик, то ли звериный, и это изображение смотрело прямо на меня. Это было не просто страшно – холод вползал в душу. Перед моим взором все словно затягивается синей пленкой, а вместе с тем на меня волной накатывает безразличие и апатия. Затем на какое-то время я словно ослепла и оглохла, и, словно сквозь вату, до меня донесся голос Тарилы:

– Возьми в руки футляр с камнем, и идти за мной.

Не подчиниться приказу я не могла, и потому послушно взяла со стола футляр с синим камнем, и шагнула к Тариле, ощущая ледяной холод, идущий от футляра. Ну просто как кусок льда в ладони... Затем наступил провал в памяти, и я более или менее стала осознавать, что делаю, когда осознала, что выхожу из дверей особняка на улицу. Кажется, рядом кто-то кричит, я словно начинаю просыпаться, перед глазами понемногу рассеивается синий туман, и невероятным усилием воли я разжимаю пальцы, и футляр вместе с камнем падает на землю. В тот же миг кто-то хватает меня за руки, куда-то тащит, затем сильный толчок – и я падаю...

Когда я стала приходить в себя, то поняла, что нахожусь в карете, которая куда-то едет, а рядом со мной раздаются мужские голоса:

– Камень не подобрали... Ох, попадет нам!

– Да он в сторону откатился, не до того было, чтоб его подбирать! Повезло, что вообще удрать сумели! Еще б секунда промедления – и все!

– Если б все! Нам еще из города выехать надо!

– Выедем! Только б эта девка помалкивала...

– Сказали же – будет сидеть, и не вякнет! Будет делать то, что скажем. Считай, сейчас она не в своем уме, просто как кукла тряпичная.

– А камень-то она выронила, хотя говорили, что без приказа его из рук не выпустит!