Там, у края неба полностью

Утром задерживаться в доме у озера мы не стали – отправились в путь едва ли не сразу же после того, как рассвело. Нужно отдать должное хозяину: он дал нам в дорогу вяленого мяса и ячменных лепешек – мол, нехорошее это дело, уходить в путь без еды. Правда, мясо было жилистое, а лепешки довольно сухие, но мы сейчас не в том положении, чтоб привередничать. Еще у нас при себе осталась фляжка, которую мы наполнили водой, а вдобавок Вафан сумел выпросить у бородача одеяло из тонкого войлока – дескать, в случае чего нам же не на голой земле спать, простудимся! Конечно, войлок был дырявым, хоть выкидывай, но лучше иметь такой, чем никакого. Опять-таки, чтоб нести это войлочное одеяло, хозяин от щедрот душевных выделил нам большой заплечный мешок, в который мы сложили как еду, так и одеяло. Вафан пытался выклянчить что-то еще, но разозленный бородач послал его куда подальше, припомнив оборотню все его ночные грехи, так что дело едва не закончилось дракой. Должна сказать, что хозяин домика выпроводил нас со вздохом облегчения, и я уверена, что он был бы счастлив отныне никогда не видеть таких гостей на своем пороге.

Дорога от озера была всего одна, так что у нас не было вопросов, куда идти. Уходили, не оглядываясь – не такое тут место, чтоб о нем оставались хорошие воспоминания. Понятно теперь, почему жители Кряжника не ходят на это озеро – разумным людям здесь делать нечего. Вдобавок мне показалось, что где-то вдали промелькнула большая тень, но, скорей всего, мне это только почудилось. А еще я никак не могу ответить себе, послышалось мне ночью слово «жду», или это просто игра моего воображения.

Вафан без возражений тащил на своей спине тяжелый дорожный мешок, время от времени негромко ругаясь, причем, как выяснилось, его возмущало то, что мы оставили лошадь у бородача. У него с тем озерным отшельником как-то сразу не сложились отношения, причем чувства неприязни оказались взаимны. Уверена: если б Вафан мог, то вернулся бы к хозяину дома, и разобрался бы с ним по-своему, но оборотню поневоле приходилось сдерживать себя, и стоило порадоваться тому, что это у него неплохо получается.

Дорога шла все выше, петляя по пологим склонам гор. Вчера бородач рассказал нам о дороге, которая ведет к Белым скалам, пояснял, куда следует идти, и где в пути самые опасные места, но мы бы и без тех указаний пока что шли тем путем, по которому месяца полтора назад двигался отряд, посланный герцогом Малк. По словам оборотня, запах от лошадей и людей уже почти полностью выветрился, но кое-что разобрать еще можно.

Скалы, небогатая растительность, синее небо над головой... Помнится, бородач сказал, что нам придется идти по дороге не менее полудня, пока темные скалы с чуть заметным синеватым отливом (именно потому здешняя гряда и имеет название Синие горы) начнут сменяться иными куда более светлыми утесами.

Сегодня с самого утра стояла по-настоящему жаркая погода, и потому через пару часов пути, увидев небольшую зеленую полянку в тени отвесной скалы, мы решили там передохнуть. Есть особо не хотелось, но зато от воды никто не отказался. Правда, фляжка у нас всего одна, а ручейки на нашем пути пока что не встречались, так что воду следовало беречь.

– Смотрите, какие красивые цветы... – сказала я, увидев на выступе скалы небольшой кустик, сплошь усыпанный мелкими алыми цветами. – Просто глаз не оторвать!

– У нас в столице тоже есть небольшая оранжерея... – вздохнул Патрик. – Сестра у меня тоже любит цветы, так что наш садовник старается ей угодить...

– Ну и чего хорошего девчонки находят в цветах?.. – проворчал Вафан. – Поднесут им букет, а то и целую охапку – они и радуются, а хороших парней не замечают!

– Что, твоя девушка предпочла того, который дарил ей цветы?.. – усмехнулся Патрик.

– Да уж, велик труд нарвать веник из ромашек, и принести, словно какую-то ценность... – кажется, Вафан до сей поры переживал неудачу, постигшую его на любовном фронте. – Я ей, чтоб вы знали, постоянно пряники носил, которые сам пек для нее, а она... Э, да что там говорить!

– Неужели сам пек?.. – теперь уже удивилась я.

– А то!.. – махнул рукой Вафан. – Я, между прочим, готовить люблю и умею – сам не знаю, почему это у меня так хорошо получается. Разве печеный фазан вам не понравился? Вот то-то и оно!

Печеный фазан, и верно, был на диво вкусным. Правда, вчера я как-то не задумывалась над тем, кто его готовил, зато свою порцию съела с удовольствием! Меж тем Вафан продолжал: