В одном из театров Парижа произошло неслыханное: кто-то оставил на пороге рукопись пьесы неизвестного автора. Она привлекла внимание Гюстава, художника по костюмам. Он решил, что произведение должно быть непременно поставлено на сцене. Он собрал команду единомышленников и начал репетиции. Постепенно предстоящая премьера становится главным событием сезона. Однако автор по-прежнему остается неизвестным. Кто же он? И почему скрывает от мира свое имя?
В театре «Парижская радость» вот уже несколько недель происходили странные вещи: кто-то каждый день оставлял на пороге одну и ту же и пьесу. Бернар Бертье, так звали одного из ведущих режиссеров театра, отнесся к ней крайне скептически. Идея так себе. Диалоги неэмоциональные. Герои бесхарактерные. Первый экземпляр был отправлен в мусорное ведро. Когда на пороге появился дубликат, Бернар решил спрятать его в свой потайной ящик – туда, где он хранил свои нереализованные идеи (как гениальные, так и не очень). Совсем скоро пьеса появилась в третий раз и он решил оставить ее у себя на столе. Так продолжалось неделю. Другую. Бернар не понимал, что происходит, и решил лично проследить за драматургическим хулиганом. Для этого ему нужно было весь день провести в кафе напротив, откуда открывался великолепный вид на главный вход в театр. Он частенько проводил здесь рабочие будни: запасался новыми рукописями, справочной литературой, заказывал кофе и погружался в мир театральных иллюзий.
Было прекрасное утро. Бернар проснулся от яркого солнечного света и сразу же подумал о том, что должен решить важную задачу. Он был настроен решительно. Никто не посмеет навязывать ему свои идеи. Он служил в театре более десяти лет. Еще не хватало, чтобы неизвестный автор вторгался в его творческое пространство. Ровно в десять он был в кафе. Рабочие пташки уже совершили кофейный ритуал и разбрелись по конторам. В распоряжении Бернара был огромный пустой зал. Он занял столик у окна, достал ноутбук и заказал большую чашку кофе с клубничным тартом. Он провел целый день в наблюдении. Тщетно. Никто посторонний так и не появился на пороге театра. Что удивительно, новый, свеженапечатанный экземпляр пьесы, как обычно, лежал на ступеньках. Вечером Бернар сидел у себя в кабинете. Он рассуждал о том, как побороть театрального преступника при условии, что его идентификация представляется невозможной, как вдруг к нему постучался Гюстав Лефевр, художник по костюмам.
– Можно войти? – любезно поинтересовался Гюстав, приоткрывая дверь.
– Входи, – равнодушно ответил Бернар.
Гюстав вошел в кабинет и присел напротив Бернара.
– Вы чем-то расстроены, дорогой Бернар?
– Видишь ли, мне не дает покоя эта чертова пьеса…
– Та, что каждый день появляется на пороге?
– Да. Сегодня я пытался отследить того, кто ее оставляет, но к театру не приблизился ни один посторонний.
– Вообще-то я как раз хотел поделиться с вами своими наблюдениями на эту тему.
– Серьезно?
Бернар был удивлен. За пять лет работы в театре Гюстав не выдал ни одной творческой идеи. Да, он неплохой художник, и костюмы, возникающие в его воображении, идеально вписываются в спектакли, но он всегда вел себя крайне сдержанно и скромно – боялся высказать свое мнение, смотрел на режиссеров и актеров с невыразимым стеснением. Что же случилось? Почему вдруг самый скромный на свете художник по костюмам решил поделиться с ведущим режиссером своим рассуждениями на тему вторжения в театральное пространство посторонних лиц?
– Видите ли, перед тем как пьеса впервые появилась на пороге нашего театра, мне приснился довольно интересный сон.
Бернар лишний раз убедился в том, что скромные люди патологически не способны на креативные идеи. И зачем только он согласился выслушать Лефевра?
– В этом сне, – продолжал Гюстав, – ко мне в гости пришел ангел женского пола.
– Ангел женского пола? – аккуратно переспросил Бернар.
– Да. Такая толстенькая девочка с розовыми щечками, рыжими волосами и огромными белыми крыльями.
С каждой секундой возмущение Бернара усиливалось. Он позволил самому невыдающемуся сотруднику театра заговорить с ним на серьезную тему и теперь вынужден выслушивать его бредни в своем собственном кабинете.
– И что же эта девочка тебе сказала?
– Сказала, что очень скоро на пороге нашего театра некий сумасшедший драматург оставит свою новую пьесу и я должен сделать все возможное, чтобы один из наших режиссеров занялся ее постановкой.
Бернар пытался подобрать слова, чтобы отчитать Гюстава за странное поведение, но решил, что его взгляд говорит сам за себя, поэтому он просто указал Гюставу на дверь.
– Хотите, чтобы я закрыл дверь? – не понял Гюстав.
– Нет, хочу, чтобы ты покинул мой кабинет сию же секунду и больше никогда не приходил ко мне со своими бреднями. В противном случае я отправлю тебя в психушку.
– Я просто решил, что должен вам рассказать…
– Пошел вон.
– Да, конечно.
Гюстав вышел из кабинета. До конца рабочего дня оставалось две минуты, но в честь неудавшегося разговора он решил устроить себе маленький праздник и выйти из театра немного раньше обычного. У него была назначена встреча в кафе «У Бенедикта». За уютным столиком его ждала Сандрин. Вот уже пять лет она работала официанткой, выполняющей функции администратора, и всеми силами старалась получать удовольствие от своей работы. Она искренне хотела доставить радость каждому посетителю, делилась с миром благостной непринужденностью. Боясь потерять ощущение легкости бытия, Сандрин никогда не ставила перед собой серьезных целей.
