— А без ботинок в Бразилии разрешается приходить в учреждения?
— Я здесь дома, — со злостью отрезает полицейский и влепляет печать на пропуск.
— Скажите, пожалуйста, как по-португальски «спасибо»? — спрашивает Мирек на испанском языке, чтобы разрядить обстановку.
— Muito obrigado, — отвечает босая форма, снизив голос на два тона.
— Muito obrigado, senhor, — повторяет за ним Мирек и скрывается в дверях.
Трудно поверить, как может изменить облик и нравы людей такой пустяк, как пограничный столб. И там и здесь одинаковый лес, одинаково плохая дорога, за шлагбаумом деревья цветут так же ярко, как и перед ним, и одно и то же солнце освещает их. Но люди — люди другие. За шлагбаумом полицейские попросят вас сняться вместе с ними, несмотря на то, что у вас короткие штаны, здесь же хозяйка поминутно заглядывает в дверь, чтобы в двадцатый раз увидеть, как выглядит мужчина с голыми коленками, и в двадцатый же раз захохотать, прикрывшись рукой. На аргентинской стороне вас накормят извечными асадо и пучеро — говядиной, жесткой как подошва. Здесь на захудалом бразильском постоялом дворе перед вами расставят на столе миски с пятью сортами мяса, с рисом, черной фасолью, соусом, поджаренными пальмовыми побегами, цветной капустой и смесью ароматных специй, которые видишь впервые в жизни. Проедете шлагбаум — и людей вокруг вас словно подменили.
Ибо дело не только в том, что этот шлагбаум на полметра врыт в землю…
Сильный толчок. Вслед за тем гулкий удар под днищем. Передняя часть машины подскочила.
— Все, аккумуляторам — крышка!
За машиной в щетке высокой травы между глубокими колеями осталось светлое пятно от камня.
— Вот он, смотри!
Острый камень, который мы сильным ударом высадили из дороги, откатился на 10 метров от места происшествия и остался в траве у обочины. Через минуту оба запасных колеса лежат на дороге. Деревянную крышку гнезда аккумулятора вышибло, и она лопнула по всей длине. Две фарфоровые пробки аккумулятора раздроблены, две другие выбиты с резьбы. Собираем осколки их между банками. Однако нигде не видно следов кислоты. Пробито лишь стальное дно.
Через минуту с ремонтом покончено.
— Вот это называется повезло!
— Да, таких аккумуляторов еще поискать надо!
Селение Десеадо.
Открываем последнюю из районных карт, которыми нас снабдили в филиале автоклуба в Обере. В конце листа — Пуэрто-Игуасу, несколько ближе отель «Катаратас-дель-Игуасу», цель сегодняшнего этапа. В порт нам можно не спешить: «Крус де Мальта» наверняка бороздит уже бразильские воды Параны к северу от Фоса. Мы меняем только порядок маршрута: вместо того чтобы осматривать водопады со стороны Бразилии, мы познакомимся с ними в Аргентине, а затем поищем возможностей переправы.
Стена гор постепенно понижается, открывая нам все более широкие просторы; склоны выравниваются, — а в глубоких колеях дороги, окаймленной первыми бамбуковыми рощицами, вместо острых камней появляется красноватая пыль. За несколько минут машина изменила свою окраску; под красно-бурым налетом камуфляжа никто бы не стал искать серебристую окраску металла. А пока мы прорывались сквозь завесу пыли за колонной машин, груженных лесом, цвет «татры» и всего, что было на ней и внутри нее, стал совершенно одинаковым. Покраснели наши светлые рубашки, словно их окунули в ванны с кармином мексиканских опунций[53], покраснели руки, волосы и лица, по которым в слое пыли прокладывали себе путь ручейки пота.
Девять километров до цели.
Хрустальный поток скачет по камням и, пробежав под каменным мостиком дороги, исчезает в лесу. Делаем остановку.
Целый час продолжается чистка и мытье машины и ее экипажа. Чистые фляжки, чистые рубашки, длинные брюки.
В сгущающихся сумерках замелькали зеленые и огненно-красные огоньки светлячков. В ветвях над головой задрожал знакомый журчащий звук: на светлом фоне угасающего неба отчетливо вырисовывались силуэты колибри, которые как бы зацепились трепещущими крылышками за колокольчики цветков.
Вечерний ветерок дохнул в наши лица эхом глухого гула. Еще и еще раз. И кажется, что это тяжелые и глубокие вздохи матери земли. Во тьме таинственно и величественно гремят низвергающиеся воды.
Южноамериканские водопады Игуасу. Самые могучие водопады нашей планеты…
Маленькая комната в затихшем отеле.
Капельки ночной росы, стекающие с деревянной крыши веранды, отсчитывают секунды вечности. Серебряный луч лунного света дрожит на покрытых росою нитях противомоскитной сетки.
Тишина.
Прохладная тишина субтропической ночи, насыщенной тяжелым ароматом мимоз.
Но это не глухое, тоскливое молчание, бьющее в виски испуганным пульсом крови. Это не немая, безмолвная и безжизненная тюрьма, гнетущие решетки которой растают при рождении нового дня.
Хрустальные аккорды органа пронизывают лунную ночь, они поют хором живых вод, ласкают и шепчут дуновением легкого ветерка.
Они ласкают и зовут, манят в царство живых грез, в царство чудес и оживших фантазий…
