И, кроме того, всевышний тут же поставил мировой рекорд. Он сделал так, что во всех рекламных брошюрах, статистических справочниках, обзорах, альманахах и путеводителях на веки вечные утвердился почти сенсационный факт: длина фронта, по которому низвергаются Большие Воды, превышает четыре километра.
Но за этим последовало серьезное поражение, и Большим Водам пришлось уступить второй рекорд африканским водопадам. Ученые насчитали у них только 72 метра высоты. Но авторы путеводителей и подобных полезных книжек восприняли это с той же благодарностью, как и 107 метров на Замбези.
Долго бились хронометристы, пока не придумали, каким образом измерить максимальный пульс водопадов. А когда им удалось это сделать, то не осталось ничего другого, как присудить Большим Водам вторую золотую медаль. Это вызвало во всем мире такую сенсацию, какую даже трудно себе представить.
Придя к выводу, что больше всего воды в верховьях Игуасу, хронометристы измерили глубину в отводном каньоне, определили ширину и замерли с секундомерами. Потом они долго множили, делили, не верили и снова принимались измерять. Выходило почти одно и то же. У рассеченной косы стояли люди и затаив дыхание смотрели, как исчезал под водой последний островок и как чудовищные массы седой стихии обрушивались в Глотку Дьявола. У этих людей рябило в глазах, они чувствовали головокружение, ночью им казалось, что наступает всемирный потоп, а внизу молча сидели счетчики с хронометрами и трепетали от радости.
12766 кубических метров за секунду.
7 миллионов 660 тысяч гектолитров за минуту.
11 миллиардов гектолитров за сутки.
4 биллиона гектолитров за год.
На целую треть больше, чем водопады Виктория при самом высоком уровне.
Четыре биллиона гектолитров за год — это, в самом деле, много воды. За год Влтава через Прагу пропускает 46 миллиардов гектолитров. Это примерно одна сотая того количества воды, которое перекатывается через рассеченную косу Больших Вод при самом высоком уровне. Годовой паек Влтавы исчез бы в Глотке Дьявола за четыре дня, и из Будейовиц в Прагу пришлось бы до конца года ходить по сухому руслу Серебропенной.
Водопады Игуасу при всех своих размерах и мощи производят впечатление хрупких. Они капризны, как принцесса на горошине. Здесь не найти такого места, откуда можно было бы увидеть водопады все сразу. Они, словно школьники, играют в прятки. Убегают за скалу и выскакивают где-нибудь в другом месте. Суживаются, превращаясь в тоненькую нитку; можно, казалось бы, биться об заклад, что завтра они пропустят последнюю каплю и высохнут. Но тут же водопады разливаются широким потоком, напоминая детишек на загородной прогулке. Озорно прыгая со ступеньки на ступеньку, они останавливаются, оглядываются, стремительно поворачиваются, брызгаются на солнышке и только после этого с важным видом погружаются в глубину.
Дотошные статистики подсчитали, что на четырехкилометровом фронте раздвоенной косы всего 275 разных водопадов. Чем меньше воды, тем отчетливее проявляется их пластика. Хрустальные струи, подобно трубкам органа, становятся тоньше, обнажая бахрому свежей зелени водорослей, которые, словно бесконечные цепи, как бы свешиваются с лазури неба.
Но потом вода в верхнем течении начинает подниматься. Остров Сан-Мартин на аргентинской стороне постепенно погружается в поток, отдельные складки водопадов Бельграно и Ривадавиа зримо густеют, Два Мушкетера под Креста-де-лос-Сальтос дружно протягивают руки Трем Мушкетерам, и все они на полгода объединяются в одну безыменную рабочую бригаду, чтобы совместными усилиями выдавать как можно больше кубических метров, гектолитров и тринадцатизначных чисел. Тем временем вода в рукаве Сан-Мартин вздувается и бросается к нижней ступени водопада Адама и Евы. Цепи водорослей, которые до сих пор украшали ризу Двух Сестер, рвутся под напором бурлящей стихии и гибнут где-то глубоко в воронках водоворотов.
Гарганта-дель-Дьябло и в самом деле превращается в дьявольскую глотку, днем и ночью ненасытно поглощая воду с аргентинской стороны и норовя урвать еще, где можно, и у бразильцев. В это время внизу, в порту Пуэрто-Игуасу, затопляются один за другим причалы, и пароходы швартуются у самого большого, до сих пор возвышающегося над уровнем нижней оконечности бетонного шоссе на целых 25 метров.
