Близость Параны чувствуешь по воздуху и по склонам.
Полем боя снова овладела зелень, пригорки покрыты молодыми кустиками маниоки, и крючковатые ветви омбу склоняются низко к земле, словно хотят собрать капельки росы с еще не высохшей травы.
Прекрасная утренняя погода царит над краем, который называется Сан-Косме. Там, чуть дальше к югу, за высокой стеною камыша и травы — скопление островов. Туда прилетают цапли из Парагвая и отправляются на ночь в Аргентину. Парана петляет среди наносов ила, тащит на себе грузовые корабли и плоты, моторные лодки и танкеры с нефтью. Добрая, старая река. Ol'Маn River Южной Америки…
Дорога спустилась так, что ниже некуда.
— Хелло, хелло, переезжайте за нами сюда!.. Полусухое русло Рио-Такуари, окаймленное высокими деревьями, вьется, как змея перед нападением.
Человек на противоположном берегу, приложив руки рупором ко рту, кричит:
— Мы не переправляем, мало воды! Для парома не хватает! Вам придется переезжать самим, вброд…
И через минуту добавляет:
— Надо было приезжать месяц назад!
В 100 метрах от нас вверх по течению остановилась легкая бричка— сулка, и лошади нагнули головы к воде, чтобы напиться. Затем, разбрызгивая воду в разные стороны, упряжка движется к нам.
— Посмотри-ка, Иржи! Как же он говорит, что здесь можно переехать реку?
Колеса сулки по самые оси скрываются в воде, а на середине Такуари лошади оказываются в реке по самое брюхо. Разве у нас автомобиль — амфибия?
— Нам здесь не перебраться! Придется вам как-нибудь перевезти нас, ведь для парома здесь достаточно глубоко. Мы не требуем, чтобы вы перевозили даром.
Не возвращаться же в Асунсьон и делать крюк еще в тысячу километров по аргентинской стороне, когда до Посадаса почти рукой подать!
Натолкнувшись на явное нежелание, начинаем уговаривать.
— Придется добавить!
Через час к нашему берегу, наконец, пристает рассохшаяся плоскодонка и с нею еще две лодки, выдолбленные из целого ствола дерева. На них несколько досок.
— Попробую, что получится. Но вы поедете на свой страх и риск!
После долгого совещания и еще более долгого маневрирования подозрительного плавучего сооружения «татра» оказывается на пароме. До его переднего края осталось 20 сантиметров свободного места. Лодки едва не черпают воду бортами. Две задние врезались в прибрежную грязь.
— Подвиньте машину немножко вперед, чтобы облегчить корму, — раздраженно кричит перевозчик.
Еще 10 сантиметров вперед, больше уже нельзя. Не осталось места даже для того, чтобы заклинить колеса. Включена первая скорость, до отказа затянут ручной тормоз. Если все сооружение чуточку накренится, нас не спасет ничто на свете. Мы упираемся в длинный шест, а два помощника приподнимают край парома, чтобы вытащить его из грязи. Наконец эти корыта отрываются от берега и плывут через Такуари. Вода потоками заливает лодки, и помощник, голый парнишка, не знает, из которой раньше вычерпывать ее консервной банкой.
По спинам у нас ручьями льется пот, сердце готово выскочить.
И вот, наконец, наш плавучий катафалк приближается к противоположному берегу, перевозчика словно каньей накачали — с такой ловкостью перемахнул он оставшийся до берега метр воды и в мгновение ока перекинул на паром две длинные доски.
Это было весьма вовремя. Две лодки были наполовину залиты водой, а третья начала тонуть.
В Кармен-дель-Паране влияние славянской среды дает себя знать раньше, чем успеешь поговорить с первым жителем. Это типичная деревня, которая приспособилась к местному климату и условиям только в том, в чем это было необходимо. Ровные ряды чисто выбеленных строений. На некоторых виднеются даже орнаменты, образцы которых встречаются в Чичманах или в Стражнице[43]. Типичные высокие фронтоны на фасадах домов. Резные перила балкончиков. Лавочки под развесистыми деревьями. Аккуратные дворики. Чистые, одетые по-европейски люди. Нигде не слыхать испанского «Buenos dias!» Здесь говорят: «Поздрав панбуг!» или: «Добры ден!»
В Парагвае живет довольно много чехословаков. В большинстве своем это люди, приехавшие сюда с несколькими грошами в кармане, или те, кому нечего было терять. Мясник, мелкие ремесленники, торговец салом и плодами земли, представитель чехословацкой промышленности, технический работник больницы, врач, который ежемесячно вводит себе дозу кальция, потому что в здешней воде нет извести, и, наконец, соотечественник, живущий продажей питьевой воды — десять литров за восемь сантимов. Если спросить этих людей, зачем они приехали в Парагвай, то большинство из них скажет, что они ждут, когда смогут перебраться дальше, в Аргентину.
— Парагвай — транзитная станция Южной Америки. Это одна из немногих стран, куда дают въездную визу даже тем, у кого ничего нет в кармане. После нескольких лет пребывания в этом чистилище остается надежда либо получить аргентинскую визу, либо оказаться по ту сторону границы нелегально…
Кармен-дель-Парана исключение.
