И она перестала расспрашивать местных о Храме, отметив для себя две вещи: что это таинственное заведение принимает довольно активное участие в жизни Лирии, но лирийцы, тем не менее, его почему-то очень не жалуют и вроде бы боятся. Они-то чем ему не угодили? Или это просто сам Храм такой, вечно на кого-то обиженный?…
Несмотря на конец осени, погода стояла замечательная. Теплая, ясная и безветренная. Саора уже вскоре после приезда обратила внимание на то, что климат в Лирии значительно мягче, чем в Вандее. На ее родине сейчас уже наверняка начиналась зима, не очень холодная, но сырая и промозглая, которую извиняло только то, что она заканчивалась довольно быстро. Здесь же зима, судя по рассказам местных жителей, была почему-то сухой. Говорили, что в этом виноваты теплые южные ветры, которые начинали дуть во второй половине ноября. Они приносили с собой сухой воздух и странные запахи невиданных цветов и трав, каких местным жителям никогда не доводилось вдыхать у себя на Островах. Откуда дули эти ветры, никто не знал. По идее, там, откуда они дули, на юге от Лирии должен был существовать достаточно крупный материк, (или хотя бы остров), но, сколько лирийские мореплаватели не пытались его найти, все попытки заканчивались неудачей. Там ничего не было, и точка. Лирийцам пришлось смириться, что они никогда не получат разумного объяснения данному погодному феномену, и окружить его сотнями мифов и легенд, а также в очередной раз шепотом обвинить во всем Храм. Шепотом потому, что, что бы ни было тому причиной, но именно зимние теплые ветра позволяли здешним крестьянам собирать по два-три урожая в год и не бедствовать, несмотря на каменистую и не слишком плодородную почву.
Саоре, по большому счету, было все равно, почему и откуда подуют в скором времени ветра, главное, чтобы погода не портилась и не мешала радоваться жизни.
А ведь именно этим Саора в основном и занималась с тех пор, как приехала.
Наслаждалась общением с Ташем и Рил, и их любовью, которой было так много, что перепадало и окружающим. Купалась во вполне искренней, как это ни странно, заботе слуг. Упивалась теплотой и доброжелательностью горожан, с которыми сталкивалась на улицах Силлеена, их дружелюбием, хорошими манерами, а также полным отсутствием у них любопытства и презрения к изгоям.
Короче, у Саоры было все, что она могла пожелать, за исключением одной малости.
Франи. По Фране она скучала. Даже не скучала, а тосковала, как собака по бросившему ее хозяину. Считала дни до того благословенного часа, когда он сойдет с "Ласточки" на причал в Силлеенской бухте, молилась и плакала по ночам. Рил, конечно, все чувствовала, да и от Таша это невозможно было скрыть, но они не лезли в душу и не унижали ее своей жалостью. А их молчаливую поддержку Саора и так ощущала постоянно, что скрашивало ей бесконечные часы ожидания.
Неожиданным развлечением, помогающим отвлечься от тоски по Фране, стала для нее собственная популярность среди мужского населения Силлеена. Оказалось, что многие здешние мужчины находят ее очень привлекательной. В основном это, конечно, были белокурые красавцы-лирийцы, но попадались среди них и иностранцы с весьма экзотической внешностью. Поначалу Саору это забавляло, и она с удовольствием думала, как такое внимание поднимет ее в Франиных глазах. Затем, когда ей это наскучило, она забеспокоилась, не будет ли Франя ревновать. А потом вдруг показалось странным, что внимание почему-то оказывалось ей, когда ни Рил, ни Венка не было поблизости. Хорошенько подумав, она сочла это оскорбительным, и приняла решение не ходить никуда в одиночестве, дабы отвадить наиболее настойчивых поклонников.
– Нет, этот дворец все-таки настоящее чудо! – В который раз не смогла сдержать своего восхищения Саора, разглядывая устремленные в небо белые шпили.
– Да, чудо. – Рил, сидевшая на бортике большого круглого фонтана в дворцовом парке, безучастно опустила руку в прохладную воду. Она в последнее время занималась тем, что пыталась считывать заклинания, вплетенные в его защиту, и их уровень то и дело повергал ее в шок и уныние. Временами она казалась себе похожей на трехлетнюю девочку, которая пытается разобрать и повторить связанный бабушкой сложный ажурный узор.
– Он так красив, что, пожалуй, я не отказалась бы в нем пожить!
– Я не очень люблю дворцы. – Неохотно откликнулась Рил, добавляя про себя несколько не очень цензурных слов насчет его защиты. Хотя, если запустить в нее Шуршевеля, может, что-нибудь и получится…
– Прав был Зарк, когда говорил, что прекраснее его нет на свете. Я тогда подумала, что он так говорит из-за ностальгии. А сейчас, я и сама, наверное, буду скучать по этой красоте, если уеду. Буду, как Зарк, доказывать всем на материке, что прекраснее этого дворца нет ничего на свете.
– Пока что отъезд нам не грозит. – Самой Рил было попросту некуда и незачем ехать. Пока она не разберется с проблемой, это не имело никакого смысла. Все равно найдут.
