Но Ташу, похоже, на все приличия было начхать с высокой башни. Потому что он с самым зверским лицом поднял с земли жалобно застонавшую Сейлу и понес в дом, оставив добрых вангенцев с горечью рассуждать о падении нравов в родном городе.
Рил, конечно же, не усидевшая на одном месте, встретила его на пороге и при виде Сейлы побледнела и зажала рот ладонью. Звара и остальные слуги толпились рядом.
– Рил со мной, Тилея, – чистые тряпки, быстро! Всем остальным – греть воду!
Быстро, я сказал!!!
Очнувшаяся от хозяйского окрика прислуга засуетилась и побежала выполнять приказы, а уже взявшая себя в руки Рил решительно последовала за ним.
Встретившемуся на пути Венку, Таш злобно прорычал прямо в потрясенную физиономию:
– Ну, что, доигрался, сопляк? Не мог с бабой нормально разойтись!!
Тот, пристыжено склонив лохматую голову, пошел было за ними следом, но Таш рыкнул на него еще раз, и он отстал.
В комнате у Сейлы Таш бережно опустил свою ношу прямо на циновку посреди пола, и они с Рил начали осторожно стаскивать с нее порванную и грязную одежду.
Пострадавшая стонала, со страхом глядя на хозяев щелками заплывших глаз, и пыталась прикрыться руками.
– Госпожа Риола, мне велели передать, госпожа Риола, мне велели передать… – Почти неразборчиво бормотала она до тех пор, пока Рил не положила ей руку на лоб.
После этого Сейла отключилась, и процесс избавления ее от одежды пошел быстрее.
При виде запекшейся крови на внутренней поверхности бедер, а также множества свежих порезов на груди, лице и животе, сделанных со знанием дела, так, чтобы не умерла, но помучилась, Таш перестал материться и с окаменевшим лицом замолчал.
– Не пускай сюда никого. – Попросила Рил, сосредоточенно стягивая окровавленными руками волосы в узел на затылке, чтобы не мешали.
– Ты сможешь? – Спросил он, уже беспокоясь больше за нее, чем за Сейлу.
Она улыбнулась одними губами.
– Плевое дело. Ты только не уходи. – Кивнула на застеленную ярким покрывалом кровать. – Сядь там.
Таш послушно сел, внимательно наблюдая за своей девочкой. Хотелось как-то помочь, но чем, он не знал, да и – мастер есть, не хрен лезть. В дверь тихо постучали, он встал и взял у Тилеи стопку заказанного тряпья. Мало ли, может бинты понадобятся. А Рил положила руки на голову Сейлы и закрыла глаза, будто прислушиваясь. Примерно через минуту из-под ладоней начало пробиваться зеленоватое сияние, а тело Сейлы резко дернулось и выгнулось дугой.
– Держи ее! – Не открывая глаз, крикнула Рил.
Мгновенно оказавшись рядом, Таш придавил Сейлу к полу и получил редкую возможность увидеть исцеление, так сказать, вблизи. Руки Рил вспыхнули ярким светом, заставив его прищуриться, кровь вдруг брызнула из всех до того слабо кровоточивших порезов, и они резко захлопнулись и исчезли. Под кровью пока этого не было заметно, но Таш мог бы поклясться, что никаких шрамов после них не осталось. Он осторожно отпустил Сейлу. Рил выдохнула и отняла ладони от ее головы.
– Вроде бы шрамов не должно остаться. – Пытаясь стереть кровь с лица и шеи служанки, сказала она. – Хорошо, что раны были совсем свежими. Эй, Сейла! – Слегка похлопала ее по щекам. – Сейла, очнись!
– Может, пока не надо? Пусть бы поспала.
– Нет, потом поспит. – Покачала головой Рил. – Она должна была мне что-то сказать, а я не уверена, что после сна она что-нибудь вспомнит. Оно, конечно, и к лучшему, но… Сейла, давай же, просыпайся!
Сейла вздрогнула и открыла глаза. Обвела взглядом лица хозяев, каменное – Таша и обеспокоенное – Рил, наморщила лоб, пытаясь сообразить, в чем дело.
– Как ты себя чувствуешь? – Пришла ей на помощь Рил. – Нигде не болит?
Сейла покачала головой и опустила глаза на свое залитое кровью тело. От стыда сжалась в комок. Таш, отвернувшись, бросил ей старую простыню из того вороха, что принесла Тилея. Она торопливо обмоталась, поглядывая на недовольного хозяина, как кролик на удава, и залепетала неразборчивой скороговоркой:
– Господин Таш, простите меня, умоляю, простите меня, господин Таш!
– Тебя куда понесло среди ночи??? – Поинтересовался Таш, с трудом сохраняя спокойствие и напоминая себе, что глупая девчонка пережила такое, после чего его нагоняй теряет всякий смысл.
Она на секунду задумалась, было видно, что прошлый вечер вспоминается ей с трудом, а потом опустила голову, выражая этим простым жестом полное осознание бесконечности своей вины.
– Я… Я сначала к Венку вчера пошла, хотела чтобы… как на праздник, а он… говорит: Пошла вон, дура! Ты, говорит, дрянь гулящая, и я тебя, говорит, в упор не вижу! – Из глаз Сейлы потекли слезы, смешиваясь с не успевшей еще свернуться кровью. Она, всхлипывая, принялась размазывать их тыльной стороной ладони. – Ну, зачем он так, господин Таш? Я же хотела по-хорошему, я же любила, а он… Я тогда повернулась и ушла. Ладно, думаю, раз я гулящая, так и пойду гулять! Авось, найдется тот, кто меня не оттолкнет!
Таш с трудом удержался, чтобы не выругаться. Ну, ду-ура!!
– И нашелся, как я вижу?
