— Как скажете! — Дорош засмеялся и залпом выпил свое вино.
Девушка тоже выпила и потянулась за сыром.
— Может, елку нарядим потом? — с мальчишеской улыбкой на губах Виталя сделал шаг в ее сторону.
Девушка звонко рассмеялась, а в ее больших голубых глазах заискрились озорные искорки.
— Нет, пойдем, ты мне обещал! — девушка поставила стакан на стол и, взяв его за руку, потянула за собой.
Дорош притянул ее к себе и, обвив руками талию, как бы нечаянно коснулся груди.
— Что-то об этом своем обещании я плохо помню… — прошептал он ей на ушко.
Закусив нижнюю губу, девушка ловко вывернулась из его рук и, подобрав с пола гирлянду, вручила их Дорошу. Тяжко вздохнув, мужчина разложил их на столе и стал рассматривать, а Злата принялась наряжать елку.
В воцарившейся тишине было слышно, как трещат дрова в грубке, где-то под полом скребется мышь да за окном завывает ветер, бросаясь в окна колючими снежинками. Они не разговаривали, но то и дело поглядывали друг на друга, и в этих взглядах было куда больше смысла, чем в непроизнесенных словах. Да и вряд ли можно было бы сейчас облечь в слова то, что оба чувствовали.
Дорош сходил за дедовой сумкой с инструментами и ловко отрезал лам почки, которые не горели, скрутил провода и замотал их изолентой. Потом проверил огоньки и протянул их Полянской.
Наряженная елка матово поблескивала игрушками, а разноцветные огоньки отражались в потускневшей мишуре.
Злата постояла немного, любуясь собственным творением, а потом повернулась к мужчине:
— Красиво, правда?
— Правда. Иди сюда.
Улыбнувшись, девушка танцующей походкой подошла к Дорошу и, взяв обе его ладони в свои, развела его руки в стороны и прижалась к нему всем телом. Мужчина тихонько рассмеялся.
— Налить еще вина?
— Ага! — кивнула девушка и, привстав на цыпочки, коснулась губами его подбородка.
Они выпили еще вина, а потом вместе с остатками праздничного ужина переместились на пол к открытой дверце грубки.
Виталя разостлал одеяло и поманил девушку к себе. Они часто так сидели в последнее время. Он обнимал ее, она тихонько смеялась, заглядывая в его глаза. Они болтали и целовались, а потом перемещались в спальню, но чаще так и оставались на этом одеяле и только глубокой ночью шли спать.
Но сегодня после того, как вино было выпито и они съели все, что было на тарелках, Дорош не поспешил заключить девушку в объятия, чтобы заняться с ней любовью. Вместо этого, легко вскочив на ноги, он подошел к столу, где лежал ноутбук, открыл его и навел курсор на папку с музыкой. Щелкнул наугад уверенный, что из динамиков польется медленная лирическая музыка. И не ошибся. Первые аккорды заполнили собой комнату. Девушка сидела на одеяле, обхватив колени руками, и не сводила с него глаз. Когда он подошел к ней и протянул руку, поначалу решила: он собирается пригласить ее на танец. Вообще-то романтические порывы были не в характере Дороша, но сейчас, когда он выпил, да и обстановка была такая…
— Вы приглашаете меня потанцевать, Виталий Алексеевич? — игриво спросила девушка, протягивая ему свою руку.
— Не совсем, — он притянул ее к себе, обнял и двумя пальцами приподнял ее подбородок. — Мы ведь нашли елку, так? — спросил он.
— Так, — согласилась девушка, еще не до конца понимая, что он имеет в виду.
— И мы поспорили на желание, было такое? — допытывался мужчина, причем допытывался весьма серьезно.
— Ну да!
— Я хочу, чтобы ты танцевала для меня.
У Златы округлились глаза.
— Че-го? Как? — заикаясь, спросила она.
— Ну как… Медленно, красиво, с раздеванием.
— Что-о-о? Я так не умею!
— Ничего не хочу слушать. Давай, Злата Юрьевна, спор есть спор!
Мужчина отодвинулся от нее, а потом и вовсе отошел и уселся на одеяло, как раз там, где только что сидела она, оставляя девушку в полной растерянности посреди комнаты. Откинувшись спиной к стене, он свесил руки с коленей и остановил на ней свой взгляд.
Девушка отвела глаза и критично сжала губы. В подобной ситуации ей еще не приходилось быть, но… Она не стыдилась собственного тела, а Дорош не ждал от нее профессионального стриптиза. Она снова посмотрела на Виталю и стала медленно двигаться в такт музыке. Покачивая бедрами и кружась, она неторопливо расстегнула молнию на толстовке и позволила ей соскользнуть с плеч. Потом чуть приподняла край футболки, обнажая плоский животик, и подняла на мужчину глаза. Он, как зачарованный, смотрел на нее, мерцающий свет тлеющих углей освещал его лицо, и Злата видела, как краснеют его щеки — верный признак того возбуждения, которое с каждым следующим движением охватывало и ее.
