Глинистой размытой дорогой Дима поднялся от причала к посёлку.
Дощатый тротуар запрыгал у него под ногами. Поворот… Второй… Какой-то шум. Посреди улицы стоял мальчишка в зелёном пальто. Пятеро — тех же, с Эдиком, — ребят окружили его.
— Зачем лодку берёшь? Зачем? — спрашивал самый большой.
— Не твоё дело.
— Будешь брать?
— Буду.
— Будет! Будет! — закричал Эдик.
Зелёное пальто было расстёгнуто. На животе мальчишки жёлтым пятном светилась бляха.
— Пятеро на одного, да? — сказал мальчишка.
Враги переглянулись. Трое отошли в сторону. Двое остались.
Увидя Диму, мальчишка крикнул:
— Давай сюда!
От неожиданности Дима задохнулся. Ему стало жарко. Он сделал шаг вперёд, остановился и вдруг рысцой побежал к мальчишке.
Не успел он добежать, как кто-то с ходу стукнул его в затылок, чей-то кулак мелькнул перед носом, в глазах всё завертелось, и он упал на колени.
Когда Дима пришёл в себя, голоса противников удалялись. На спине его лежала рука мальчишки. Вместо домов перед глазами стояли мутные серые пятна.
Дима встал на ноги.
— Здорово ты! — сказал мальчишка. — Я думал, сдрейфишь!
Дима невидяще посмотрел на него.
— Больно?
Дима кивнул. Шея была как деревянная. За ухом огоньком разгоралась боль.
Он прищурился. Между серыми пятнами домов мельтешили чёрные убегающие точки.
— Петька! Петька! — раздавались голоса. — Эдик!
— Кто из них Петька? — спросил Дима.
— Они все Петьки, — ответил мальчишка. — Четыре Петьки и один — Косой Эдик.
— А кто Зина?
— Зина — это я. Зинченко, Борис.
Дима потрогал шею.
— Скосяченная, — невесело проговорил он.
Борис стоял, широко расставив ноги, и смотрел поверх Диминой головы на бухту.
— За что они тебя? — спросил Дима.
— За лодку. Лодку я у них беру. Не дают, а я беру. Нужна она мне, — ответил Борис и помрачнел. — Нужна… Ну как, жив? Пошли, что ли?
Шли серединой улицы. Улица была поката, и дома со стороны бухты не заслоняли ни причала, ни синей воды, ни моря.
— Ты откуда приехал? — спросил Борис.
— Из Севастополя.
— Там тепло?
Дима кивнул.
— Книг много привёз?
— Чемодан.
Борис свистнул.
— Петьки в одну школу с тобой ходят? — спросил Дима.
— А как же, другой нет.
— Драться будут.
— Ничего. В школе не подерутся. Это они сейчас. А зимой они в хоккей и в баскет играют. Хорошо играют: четыре человека — почти команда. Только фоля́т здорово!
Дима остановился и посмотрел на бухту. По маленькой Устрице двигалась чёрная фигурка.
— Почему она там живёт? — спросил Дима. — Я с катера её видел. Одной ведь страшно.
Борис поёжился.
— Это моя мать, — сказал он. — Она от отца ушла. Дерётся отец. Гордая она у нас очень.
Дима растерянно тронул больное ухо.
В конце улицы показалась высокая беловолосая девушка.
— Ну бывай! — вздохнув, сказал Борис. — Вон меня Тоська ищет. Соседская. Я им хлеб покупал… Отец сказал, он через месяц уедет. Я думаю, тогда всё наладится. Ты в каком классе? Я тоже в шестом. А Тоська — в девятом. Она как парень. Прощай!
Когда вечером все собрались дома, папа сказал:
— Всё уладил: ты записан, будешь учиться в первую смену. Но как мне не везёт: ни одного исправного микроскопа! А я собирался начать изучение кальмара со строения его мышц. Запросим Владивосток: у них, говорят, пять микроскопов на одного сотрудника!
— Знаешь, где я буду работать? — спросила мама. — Прямо анекдот — ведь я угадала: на пекарне. Им нужен счетовод. Дима, что у тебя с шеей?
— Ударился.
— Странно… Познакомился с кем-нибудь?
— Познакомился.
— Как его зовут?
— Зина.
— Очень хорошо! Я всегда мечтала, чтобы ты подружился с девочкой.
— Это мальчик.
— Да? А ещё с кем?
— С Петькой.
— Это что — тоже девочка?
— Это четыре мальчика… Ещё с Косым Эдиком.
— Удивительные имена! — сказала мама. — Ну что ж, я вижу, жизнь налаживается. Давайте ложиться спать!
Умываться Дима вышел на крыльцо. Из моря вставала большая расплющенная луна. Она красила воду в оранжевый цвет. В море за входными мысами то появлялись, то исчезали чёрные полоски.
— Это, наверное, киты! — подумал Дима и осторожно плеснул в лицо солоноватой холодной водой.
Дорога петляла. Сначала она шла над самой бухтой, потом по гребню низенькой сопки, потом через лес.
Первой шагала Тоська, за ней Дима, последним — Борис.
На опушке леса их обогнала колонна бензовозов. Машины двигались, натужно ревя, покачивая серебристые баки. Чёрные рубчатые шины стреляли во все стороны щебнем.
— Идёмте лесом! — сказал Дима.
— Конечно, здесь задохнёшься! — сказала Тоська.
Перепрыгнули через канаву.
Бензовозы прошли, и снова за поворотом стала видна школа. На крыльце копошились две чёрных фигурки: завхоз и директор прилаживали к двери замок.
— Директор молодец, — сказал Дима. — Как он быстро сказал: «Поздравляю, до осени», — раз-раз и готово… Счастливая ты, Тоська, ещё год — и всё, а нам… — он махнул рукой.
— А я бы училась ещё, — сказала Тоська. — Училась бы и училась. Сперва с вами, потом ещё с кем-нибудь.
— В чём дело? Оставайся на второй год! — сказал Борис.
Он первый свернул к бухте.
