Многие помнят Хамзата в молодости. Лихой был джигит! Ну, а теперь каждый может поклясться, что Хамзат не сумеет джигитовать. Если твой век перевалил за восемьдесят, забывается прежнее удальство, и ты больше думаешь о том мире, куда вскорости пойдешь, чем о том, в котором живешь.
— Ассалам алейкум! — поприветствовал старых друзей Хамзат.
— Уа алейкум салам! — дружно ответили те. — Далеко ли собрался, Хамзат?
— Узнать, все ли вы живы-здоровы. Да заодно посмотреть на то местечко, куда скоро отправлюсь.
Он обвел стариков взглядом, в котором сквозила суровая насмешка.
— Позор! Опять этот черный ишак чешется о надгробный памятник. Чтоб их чесотка, этих ишаков, извела!.. Прогоните его, что ли!
Старики разгалделись:
— Нет на кладбище ограды. Скот заходит. Стыдно перед мертвыми. Мы все в землю пойдем. С какой совестью мы с ними там встретимся?
— Не только перед мертвыми — перед живыми стыдно.
Седобородый Болат, считая себя самым младшим, пошел отгонять ишака.
Не впервой начинаются подобные разговоры, сколько раз велись они. Но дальше слов дело не идет. Обращались за помощью в правление, обивали порог у Али, но до сих пор все без изменения. Высказавши свое недовольство, старики постепенно умолкли. Зачем толочь воду в ступе?
Затянувшееся молчание нарушил щупленький Алисолтан:
— Хамзат, не сходить ли нам к Жамилят?
Хамзат-эфенди молчал, зло поджимая губы.
— Ничего мы не потеряем, если сходим к ней всем гуртом, — сказал другой старик, длинный и худой Энвер.
— Я не хочу еще раз испытывать бесчестье. А вы, если хотите, то идите, — ответил, смиренно потупившись, Хамзат-эфенди.
Не то сердце его преисполнилось великой печалью, не то почувствовал он приближение полуденного намаза[21], Хамзат, козырьком приставив ладонь к бровям, запрокинул голову, взглянул на солнце, а затем зашагал той же дорогой, которой пришел сюда. И старики долго следили, как он волочит ноги, опираясь на палочку. Судя по такой походке, недолго ему пребывать на этом свете — в самом скором времени предстанет он, видно, пред ликом аллаха. И никому из них не избежать такой участи.
Держась теневой стороны улицы, старики нестройной цепочкой двинулись в сторону правления колхоза.
Жамилят встретила их на крыльце — собралась куда-то ехать.
Старики поздоровались с ней.
— По какому случаю ко мне? — улыбнулась она.
Старший из стариков, Алисолтан, сказал, стуча палкой по булыжнику, которым была вымощена дорожка, ведущая к крыльцу:
— Дочка, дело у нас к тебе. Не обессудь, если переступили твой путь, видим, спешишь ты.
Спутники его стояли молча, поглядывая то на Алисолтана, то на Жамилят. Что скажет она?
— Тогда зайдите в правление. Вы у нас нечастые гости.
Шестеро стариков расселись на стульях в кабинете председателя. Они смущенно молчали, не зная, с чего начать. В это время зазвонил телефон. Жамилят взяла трубку. Слушала некоторое время молча, потом заговорила, глядя через окно во двор:
— Вы сами знаете, скот еле-еле перезимовал. Годных для перевозок волов и лошадей у нас почти нет. Вся надежда на машины. Но у половины нет скатов, а «босиком» далеко не уедешь... Аул у нас большой, хозяйство огромное... Я прошу от имени всего аула, — она посмотрела на смиренно сидевших в кабинете посетителей, — дайте нам две новые грузовые машины и четыре комплекта скатов. Даю партийное слово, в кассе у нас ни копейки, чтобы выкупить бензин... На самом деле, помогите нам... Больше мы у вас ничего не попросим... Спасибо, спасибо, беркет берсин. — И, положив трубку, повернулась к старикам.
Те поднялись, собираясь уходить.
— Алисолтан, куда же? Вы и не сказали, зачем пришли.
Алисолтан неуверенно заговорил:
— Жамилят, пусть аллах поможет тебе в твоих делах.
— За пожелание — спасибо. Но, насколько я понимаю, вы ведь не за этим явились. Выкладывайте свое дело.
— Своей старостью заклинаем, дочка, выслушай нас. Не говори нам: «Эти старцы с никчемным делом пришли в то время, когда у меня голова пухнет от колхозных забот», — сказал Алисолтан.
Слово за слово — старики выложили, ей суть дела.
Жамилят задумалась.
— Вы правы. Это наше общее дело. Аул, имеющий запущенное кладбище, — это неблагоустроенный аул. А наш аул очень неблагоустроенный: улицы немощеные, чуть дождь — только на коне и проедешь. Обещаю вам: как кончим посевную — сразу примемся за благоустройство. Восстановим кладбище, сделаем ограду, замостим улицы. Весь аул подниму на работу, от мала до велика. Спасибо вам за вашу заботу, — поблагодарила Жамилят.
Довольные старики шумно подались на улицу. Пошли не цепочкой, а кучкой, повеселевшие, будто со свадьбы.
Только отсеялись, как пришла пора отправлять скот на летние пастбища.
