— Тебе известно, — прибавил он, — что царица никогда не бывает одна. Ее прислужница Астар безотлучно находится при ней и при всяком случае готова поднять тревогу. Я хотел бы, чтобы в ту ночь, когда я буду у царицы, ее не было во дворце и никто не помешал бы нашей беседе. Если бы ты нашел способ удалить Астар или дать ей снотворного, чтобы она не проснулась до утра, ты оказал бы мне неоценимую услугу!
Впервые Юрий говорил так откровенно, вскрывая свои тайные намерения, какие могли скомпрометировать его перед подданными и поставить в неловкое положение перед царицей. Но мысленно он уже давно преступил грани дозволенного и, как только представилась возможность, неудержимо устремился к осуществлению заветной цели.
Гузан между тем нисколько не был удивлен признанием царя. Сочувствуя страданиям Юрия, он готов был помочь ему в устройстве тайного свидания. Он понимал также, почему Юрий с такой настойчивостью требовал удаления Астар из дворца. Будучи находчивым и сообразительным от природы, он быстро придумал средство избавления от докучной Астар и, довольный своей выдумкой, весело заявил:
— Желание царя будет исполнено. В ту ночь, когда Вы будете у царицы, Астар с вечера исчезнет из дворца и вернется только поутру. Никто не помешает Вашему свиданию.
Юрий весьма обрадовался, услышав от Гузана такое решительное обещание; приятно было найти человека, который мог облегчить горе и помочь ему, наконец, свидеться с царицей.
Роман уже успел изрядно надоесть ему постоянными укоризнами, назиданиями и, главное, советами заблаговременно покинуть Иверию и бросить все надежды на взаимность царицы. Между тем Юрий нуждался совсем в обратном, — в поощрении своей страсти и в деятельном помощнике для проведения в жизнь его замыслов и облегчения страданий. Он не мог бы найти более почтительного исполнителя, чем Гузан, который считал явной несправедливостью отвержение царицей своего мужа.
— О, царь! — воскликнул он с чувством, — если бы Вы не таили своих мучений, а открыли их верному рабу, то, поверьте мне, многие печали Ваши были бы давно утешены. Вы обладали бы тем, к чему горячо стремилось Ваше сердце. Клянусь Вам, в течение ближайших дней исполнить Ваше поручение!
Гузан тотчас ушел, видимо, желая как можно скорей сдержать свое слово и блеснуть перед царем находчивостью и расторопностью. А Юрий остался в состоянии полного душевного расстройства, бессильный справиться с нахлынувшими на него чувствами. Когда на следующий день к нему пришел Роман для очередной беседы, князь не принял его и приказал не являться до тех пор, пока он сам не позовет его.
Огорченный Роман предположил, что временно князь нашел себе забаву и чем-то утешился. Он не подозревал, что князь вступил на опасный путь легкомысленных похождений и не желал больше слушать его благоразумных увещаний.
Гузан явился к Юрию через три дня, вечером, с ликующим видом.
— Нынешнюю ночь вход во дворец будет открыт для царя, — доложил он. — Астар находится в надежном месте и вернется в Исани по нашему распоряжению завтра к полудню. Никто из стражи не будет знать, что Вы прошли во дворец. Я укажу Вам потайной ход в опочивальню царицы, и Вы никого не встретите по дороге. Трудно сыскать более благоприятное время для выполнения Ваших желаний!
— Каким образом ты достиг подобной удачи? — с изумлением спросил Юрий, боясь даже верить своему счастью. — Чем ты мог прельстить верную рабыню, что она решилась покинуть царицу в такое неурочное время?
Гузан не мог сдержать веселой улыбки.
— Сегодня вечером гонец принес Астар радостную весть:
«Приехал вестник от Давида Сослана с письмом к царице. Поспеши к нему, он ждет тебя в Метехи». Едва она переступила порог Метехского замка, как была похищена нашими верными людьми и посажена в башню, откуда нет выхода. Ей сказано, что завтра в полдень она будет отпущена на свободу и что ничего страшного ей не угрожает. Иного способа разлучить ее с царицей не было, — прибавил Гузан, как бы оправдывая перед царем свой поступок. Но Юрий пришел в восхищение от его хитроумной выходки, не приносившей никому вреда, а ему открывавшей свободный доступ к царице.
Поздно вечером, когда огни в городе погасли, стихло движение, а на улицах не было видно прохожих, они сели на коней и помчались в Исани. Видимо, Гузан за эти дни хорошо ознакомился с расположением дворца, изучил все входы и выходы, ибо безошибочно нашел нужное ему место. Он остановился у главного входа, а с противоположной стороны, где за стеной росли высокие неподвижные кипарисы, быстро нашел скрытую калитку, через которую они проникли в пустынный сад и очутились возле башни.
— Стража стоит у главного входа, а здесь никого нет, — тихо пояснил он Юрию. — Лестница из башни прямо ведет в царские покои, и Вы сможете беспрепятственно пройти в опочивальню царицы. До утра Вас никто не потревожит, ибо по моему распоряжению внутренняя охрана снята, и привратник спокойно спит возле калитки. Ныне Вы будете охранять покой царицы, и она не нуждается в иной защите.
