— Завтра утром вас выпустят на свободу, — тихо пролепетал он, — и вы покинете навсегда это ужасное обиталище! Выслушайте меня, если не желаете моей гибели!
Гагели велел ему сесть и, приняв все меры предосторожности, вступил с ним в беседу.
— Мне было велено следить за вами, и я уверил начальника в вашей полной готовности служить союзу, — начал он по-иверийски, дрожа от волнения и боязни за свое рискованное признание. — Умоляю вас, не выдавайте меня приору! От вас зависит моя жизнь или смерть!
Он передохнул и, несколько успокоившись, тихо продолжал:
— Бойтесь навлекать на себя подозрение! Не оставайтесь в Палестине, где всюду рыщут их последователи и никому не дают покоя.
И он рассказал, как исмаэлиты похищали неопытных людей, обольщали их всякими посулами и соблазнами, затем спаивали наркотическим напитком, известным под названием гашиш. В одурманенном состоянии их переносили в роскошный сад, устроенный в долине, где они предавались самым разнообразным и утонченным наслаждениям, какие только можно представить себе, будучи на земле. Очнувшись от опьянения, одурманенные юноши полагали, что они побывали в раю, и с радостью бросались выполнять самые опасные, грозившие смертью поручения, воодушевленные обманчивой надеждой на вечное блаженство.
— То же самое они хотели сделать с вами, — закончил он свое повествование. — Мне было поручено опоить вас гашишем, но я вам дал четверть того, что полагалось, и вы сохранили присутствие духа, ясный рассудок для беседы с приором. Хитрость моя осталась необнаруженной. Теперь моя жизнь в ваших руках, от вас я жду своего спасения!
— Скажи нам, кто ты и чем мы можем помочь тебе? — спросил Гагели, проникаясь невольным сочувствием к несчастному соотечественнику.
— Я не могу открыть вам своего имени, так как связан смертной клятвой, которую не могу нарушить, пока нахожусь в их обиталище. Если вы желаете мне добра, то не пытайтесь узнать, кто я такой. Бог помог мне сохранить неповрежденным мой разум и послал мне избавителей в вашем лице, если вы не откажетесь исполнить мою просьбу.
— Говори, в чем ты нуждаешься, и мы исполним твою просьбу, если исполнение ее окажется в силах человеческих, — ответил Гагели и с любопытством, смешанным с удивлением, всматривался в измученное лицо служителя ярко блестевшими темными глазами, выражавшими крайнюю степень решимости и отчаяния.
Он наклонился к Гагели и сказал совсем тихо, так что Мелхиседек, сидевший рядом, еле расслышал его слова:
— На Черной горе, близ Антиохии, есть иверский монастырь во имя Богородицы. Там скрывается князь Липарит Орбелиани, который бежал из Иверии от царского гнева. Найдите его и поведайте ему обо всем, что видели и слышали от меня. От него вы узнаете, кто я такой, почему меня постигла эта ужасная участь. Он один может спасти меня и вырвать из сего страшного плена! Исполните мою просьбу и примите от меня вечную благодарность!
Он низко поклонился им и мгновенно исчез, видимо, боясь затягивать опасное свидание, которое могло грозить всем самыми печальными и неотвратимыми последствиями.
— Кто мог предвидеть, что здесь, в недрах этой страшной секты, мы найдем следы Липарита Орбелиани? — воскликнул Гагели, едва придя в себя от неожиданного сообщения, сделанного иверийцем. — Клянусь святым Георгием, само провидение сжалилось над нами и ведет нас к раскрытию истины, долгие годы сокрытой от всех во мраке лжи и неведения!
— Бог, как видно, указывает Вам путь и место, где Вы можете спокойно ждать нашего возвращения с царевичем, — поучительно прибавил Мелхиседек, сильно обрадованный и удивленный благополучным разрешением вопроса, над которым они долго и мучительно думали. — Неоднократно я бывал в монастыре с дарами и золотом от нашей милостивой царицы. Хорошо знаю место и тамошних людей, и они Вас укроют на случай беды.
Они провели остаток ночи без сна, с волнением ожидая рассвета, который должен был принести им желанную свободу и надежду на скорое свидание с Сосланом. Гагели весь был охвачен страстным нетерпением скорей ехать в Антиохию, чтобы найти Орбелиани и от него что-либо узнать о судьбе погибшего царевича Демны. Мелхиседек же не мог оторваться мыслью от дьявольской секты, которая хитростью и соблазнами завлекала и губила людей, превращая их в убийц и насильников.
Было еще совсем темно, когда к ним тайно проник ивериец и сообщил:
— Сегодня ночью к приору прибыл гонец от Мурзуфла. Насколько я выяснил, это наш соотечественник. Нельзя ждать от него ничего доброго. Бог да сохранит вас! — он, как всегда, неслышно исчез, повергнув Гагели с Мелхиседеком в невыразимое беспокойство.
