Она воссела на трон уже не как юная, приятная всем, послушная царевна, прельщавшая своей красотой и нежностью, а как могущественная царица, знающая силу своей державной власти и готовая дать отпор всем строптивым и непокорным, кто смел бы покуситься на ее трон и царство. Тихо повернула она голову к собранию, как бы отвечая поклоном на приветствия подданных, но все заметили, как сдвинулись ее брови и выражение недовольства сверкнуло в ее выразительных глазах. Даже Микелю стало не по себе от этого взгляда, он в замешательстве отвернулся, испытывая страх перед неизвестным будущим, перед внезапно выросшей силой и властью царицы. Непостижима была для всех происшедшая перемена в Тамаре, но еще загадочней казалось поведение Микеля, который совсем недавно с таким упорством принуждал царицу выйти замуж за русского князя, а теперь созвал собор, чтобы свергнуть его с престола и приговорить к изгнанию.
Абуласан, два года назад торжественно извещавший собор о сыне русского государя Андрея, «царя 300 царей», называя его достойным претендентом на трон Иверии, теперь с большой робостью и тревогой оповестил собравшихся, что великое горе переживает царица и вынуждена из-за распутства мужа расторгнуть с ним брачные узы.
— Страшно подумать, что отечество наше осталось без наследника, и впереди нас ожидают смуты и крамолы, а царскому роду грозит прекращение. Царь не оправдал наших надежд, одна царица может исправить нашу ошибку и вызволить нас из беды.
Абуласан еще не кончил свою речь о царе, но в зале уже раздались недовольные возгласы и стало шумно, как бывает всегда при решении спорного вопроса, когда мнения расходятся. Но присутствие царицы мгновенно успокоило недовольных. Наступила тишина, и в это время вошел Юрий. Он был одет в богатую царскую одежду, опоясан золотым поясом и держал в руке золотой жезл, осыпанный алмазами и драгоценными каменьями. Хотя он был очень бледен, с выражением крайнего изнеможения на лице, тем не менее держался очень спокойно и гордо и, не кланяясь никому, прошел прямо к царице, заняв место рядом с нею. Глаза всех присутствующих были устремлены на царственную пару, точно они восседали на своих тронах не для печальной церемонии развода, а возглавляли торжественное пиршество, сулившее приглашенным большие и разнообразные удовольствия. Никто не мог оторваться взглядом от Юрия, настолько он был привлекателен в царском наряде и настолько страдание одухотворяло и делало прекрасным его лицо.
Вероятно, Тамара разделяла общее мнение, так как встретила Юрия мягким, сердечным приветствием, видимо, желая ободрить его и придать ему мужество для перенесения тяжелого испытания. Юрий понял это и почувствовал уверенность в своих силах, несмотря на то, что наступил час, когда он терял последние супружеские права и лишался трона Иверии. Хотя он и понимал, что мог сейчас воспротивиться расторжению брака и остаться царем, но его ни на одно мгновение не покидала мысль, что царица смотрит на него как на своего рыцаря, и вспомнил ее слова: «Прими обиду за меня, и я возмещу тебе сторицей!» Он знал, что по закону для развода требовалось обвинение в измене и безнравственности, и эту вину он должен был принять на себя. Между тем дружественное отношение царицы к Юрию, его серьезность и сосредоточенность изменили общее настроение в зале. Молодые витязи сочувствовали Юрию в его страданиях и догадывались, что слухи о распутстве царя были ничем иным, как измышлением его врагов, и имели целью опорочить Юрия и свергнуть его с престола.
Мучительная неопределенность не могла долго продолжаться, вызывая у всех собравшихся чувство растерянности и недоумения. Не подозревая, что Юрий обо всем осведомлен и действует по согласию с царицей, Абуласан, опасаясь его вмешательства, от имени высокого собрания предложил патриарху расторгнуть брак царицы с русским князем и сделать это безотлагательно, так как прибавил он: «Нельзя допускать, чтобы нечестие пустило корни в нашей крестоносной стране, нельзя позволять безнаказанно попирать нравственность!»
Юрий вспыхнул от гнева, не удержался и крикнул:
— Замолчи! Как смеешь ты корить царя, не сделавшего никому никакого худа!
Наступило сильное замешательство. Еще минута, и горячие витязи повскакивали бы со своих мест, столкнулись с владетельными князьями и прибегли к оружию. Предвидя, что и сам Юрий не сможет долго выдержать подобное напряжение, силы его иссякнут, Тамара поднялась, тихо, но с такой отчетливой внятностью, что было слышно в самых отдаленных концах зала, произнесла:
— Хотя божественный закон и запрещает мне оставлять супруга, но я не могу больше оставаться с человеком, который не был и не может быть моим супругом. Подобный брак нарушает чистоту супружества и оскверняет святость таинства, и не грех развязать узы, ставшие в тягость нам обоим. Святые отцы! Любезные братья! Именем бога прошу вас, будьте беспристрастны, исполните святой закон и не судите царя, ибо судья над ним — бог!
