Равнодушно слушая все эти льстивые заверения в преданности, не веря их искренности, Юрий тяготился праздным этикетом, который не доставлял ему больше ни малейшего удовольствия, не возбуждал самолюбия и ничуть не укреплял его престижа.
Юрий понимал, что у него создалось в Иверии трудное положение. В сравнении с ласковой, щедрой царицей он казался неприятным, жестоким, даже коварным царем, от которого избалованные сановники не ожидали никаких милостей, а, напротив, готовились к самым резким и неожиданным выходкам с его стороны. Между тем, Юрий очень внимательно и старательно изучал государственную жизнь Иверии и не только не хотел проводить время в праздности и блистательных пиршествах, но стремился к деятельности, расширению своих обязанностей по управлению страной, чтобы сильней укрепить царскую власть.
Видя, что владетельные князья, уединившись в своих роскошных поместьях, никому не подчинялись и творили, что хотели, Юрий решил, что его главной обязанностью является наведение порядка в стране. Царица очень заботилась о просвещении, о том, чтобы поднять духовный уровень своих подданных.
Столица была богато украшена, здесь уже образовалось рыцарское общество с иноземными нравами и обычаями, нарождались новые идеи гуманизма, поэты в своих произведениях прославляли отечество и царицу. Но, наряду с этим внешним блеском и широким размахом жизни, столица не была благоустроена. Многочисленные мастерские, наполненные ремесленниками, выполнявшими срочные заказы на всю Иверию, множество приезжих купцов, иноземцев, оживленные торговые сношения с восточными странами — все это нуждалось в строгом надзоре и упорядочении.
Роман неоднократно говорил Юрию, что хотя город и знатный, но ночью, пожалуй, вряд ли пройдешь спокойно. Караваны, нагруженные товарами, часто подвергаются нападениям, население не ограждено в достаточной степени от всякого рода зачинщиков беспорядков.
Юрий был уверен, что царице одной трудно справиться с новым укладом жизни, установить справедливость и правосудие. На этом пути она встретила всевозможные препятствия не только со стороны владетельных князей, но и Микеля, потакавшего своеволию высшей знати. В государстве не было твердой руки, которая держала бы в страхе непокорных и защищала от произвола население. Юрий считал своим долгом помочь царице, в этом его поддерживал Роман. — Суди право, — поучал он. — Первый суд — великое дело! Если случится разбирать спор между богатым и бедным, держи сторону бедного. Не отклоняйся от правды, чего бы это не стоило!
— Мое дело навести порядок, — замечал Юрий, — удалить вероломных от царского двора и каленым железом выжечь измену и предательство. Тогда царица будет довольна!
— Ты лучше каленым железом выжигай грех из своей души, — наставительно говорил Роман, подразумевая под грехом любовь князя к царице, но Юрий не слушал его, увлекшись мыслью благоустроить жизнь в столице.
Сосредоточив на этом все внимание, Юрий сам стал производить суд, принимать жалобы и разбираться в делах ремесленников и торговцев. По горячности нрава он не был так рассудителен, как Тамара, вступал в споры с влиятельными людьми государства и за короткое время приобрел себе среди них много врагов. Однажды к нему явился Арчил с башмачником Вальденом, которому Юрий заказал красную сафьяновую обувь для парадных выходов. Вальден был чем-то сильно расстроен и долго вздыхал, пока, наконец, не высказался:
— Беда со мной приключилась, царь. Сегодня в ночь мою мастерскую закрыли. Вашего заказа не могу выполнить.
— Кто закрыл? — вспыхнул Юрий. — Немедленно найти виновного и предать суду!
— Ничего нельзя сделать! — тихо сказал Вальден и сокрушенно посмотрел на Арчила, как бы спрашивая: говорить или нет? И, помолчав, добавил:
— Нехорошее дело вышло, государь. Я сам виноват.
— Говори! Чего боишься? Я тебе помогу, — сказал Юрий.
— Вот такое дело. Тут один князь заказал мне для жены башмаки. Он дал мне две большие жемчужины для застежек. Таких жемчужин я никогда не видал, цены им нету. Видно, привез издалека. Пришла беда, пропала жемчужина. Искал, искал, нигде не мог найти. Ох, что было — не передать! Как жив остался, не знаю. Князь закрыл мастерскую, наложил печати; пока, говорит, не найдешь жемчужину — не открою! Сам без работы и все материалы в мастерской остались! И судиться не с кем!
— Кто этот князь? Скажи мне его имя.
— Джакели.
— Джакели? — переспросил Юрий и, что-то вспомнив, нахмурился. — Знаю я этого князя. Потерпи немного. С ним дело иметь труднее. Я тебе дам работу.
Вальден ушел. Юрий сделал Арчилу большие заказы по изготовлению оружия и воинских доспехов, а для себя лично заказал меч полтора аршина длиною с надписью на рукояти: «Своей чести никому не отдам» и кинжал с рукоятью, подобный булаве, но без надписи.
Юрий всегда охотно беседовал с Арчилом, который сообщал ему многое из того, что делалось при дворе.
