Наш шофёр был не только знатоком анекдотов, он вообще оказался специалистом на все руки. Мигом достал "Лейку" из бардачка и нащёлкал собравшихся вокруг меня "фанатов" с разных позиций. То, как в кадр постоянно попадал лозунг с призывом вступать в комсомол, меня сильно развеселило. Не мы были главными персонажами, шофёру важнее, чтобы нарисованные паренёк с девчонкой были чётко видны, и табличка Сталинского райкома. Комунистическая PR‐компания и партийный маркетинг занимают все места в топе. Ура товарищи!
***
Как хочется спа‐а-ать. Где эта чёртова кровать? Диван? По фиг, готов на полу заснуть.
— А ну вставай! Ишь, разлёгся чертяка. Бегом умываться и ужинать.
Гад он всё таки. Притащил к себе домой, а теперь командует. Делать нечего, повинуясь произволу, периодически позёвывая, пошёл искать ванную комнату.
И-и? Это что такое? Почему ванна стоит в спальне? Ха! Вода из отопительной трубы. Прикольно.
Сергеич выдал длинное льняное полотенце ручной выделки, обозвав его домотканным. Взбодрившись холодной водичкой(летом не топят), поспешил на вкусные запахи. В меню были макароны с тушняком, приправленные обжареным луком и морковью.
Уставший не меньше моего, Геллер жевал через силу, но при этом умудрялся почитывать "Как закалялась сталь" Островского. Мало ему трёх часов в филармонии на Триумфальной? Капец! С другой стороны ему не пришлось пожимать сотни рук и весь вечер растягивать губы в улыбке.
Куда завтра? В цирк? В кино? Может зоопарк?
Породистое лицо исказилось в подозрительно хитрой ухмылке. — Утром узнаешь. Этот зоопарк тебе понравится.
Мля! Включил чекиста. Вот как с ним нормально разговаривать?
— Пей чай и спать, завтра тяжёлый день.
Заботливый, нарисовался — не сотрёшь. Может всё таки свалить на фиг? С ним никакого терпения не хватит.
***
Получив по внутренней связи указание начинать, Анатолий Никонович вскрыл конверт. — Товарищи курсанты, я уполномочен вам сообщить, что народный комиссар внутренних дел Лаврентий Павлович Берия был арестован с формулировкой враг народа.
— Тишина! — Поднявшийся от возмущённых абитуриентов гомон он заглушил резким ударом указки по столешнице.
— Коммунисты уверенные в невиновности Лаврентия Павловича собирают подписи в письме к товарищу Сталину. Прошу поднять руку, кто готов подписаться под ним.
Немолодой преподаватель оперативной психологии медленно обвёл лес рук своим немигающим взглядом. — Единогласно.
Подытожив результат, он продолжил. — Вы все проголосовали. Но у руководства школы есть основания считать, что в вашей группе находится тот, кому новость об аресте товарища Берии, греет его гнилую сущность. Один предатель обманывает вас — считающих его своим другом. Товарищем. У нас есть возможность определить врага, готового при первой возможности перейти на сторону фашистов. Для этого, вам всем нужно написать своё настоящее имя, возраст, место рождения, в общем, краткую автобиографию. Вам даётся три минуты. Время пошло.
Посматривая в класс, Фирсов оценивал эту проверку опираясь на свой многолетний опыт. — "Чтобы вывести их из равновесия этого хватит. Жаль, что таким способом нельзя выявить подготовленного врага, те свою легенду назубок знают, их такими детскими уловками не проймёшь".
— Закончили! Старший группы — собрать и положить ко мне на стол!
Лейтенант Васильев подскочил и быстро прошёл между рядов, собирая написанное.
— За Васильевым на полигон. Марш‐бросок на первой тропе. Десять километров по последнему. Время пошло!
Чих-пых… Сергеич, падла. Засунуть меня курсантом в ту самую школу, это издевательство. Чих-пых… Меня валят на всех зачётах, даже на любимой мной маскировке. Чих-пых… С большим отрывом, Васильев бежит первым. Чих-пых… За ним пятеро курсантов послабее. Чих-пых… Остальные растянулись цепочкой. Чих-пых.
Благодаря своему слуху, бегу предпоследним. Не столько из-за физических данных, сколько в расчёте на экономию сил. Подслушал, что в конце забега предстоит отстреляться по ростовым мишеням и произвести минирование опоры моста. Снайперам предстоит сдать отдельный зачёт по маскировке, а обоим радистам нужно отбить шифровки о завершении, это и будет по последнему.
В конце маршрута стоят пятеро принимающих экзамен. Двое — уже знакомые мне капитаны Шигалез и Крапивин. Они отбирают ребят и девчонок для заброски во вражеский тыл. Трое других экзаменаторов, наши преподаватели по взрывному делу, огневой подготовке и радиоделу. Это из их разговоров я узнал о дополнительных условиях.
Оглянулся на вспотевшую Марию Куприну из Ивановской области, изо всех сил, пытающуюся догнать меня. Эх, доброта погубит меня когда нибудь. Ладно, пару километров можно и помухлевать — никто не увидит. Снизил скорость и отобрал у неё эсвэтэшку. Улыбнулась. Понимает, что спорить со мной бесполезно, а бежать надо.
На полигоне возвращаю оружие и подталкиваю замешкавшуюся Куприну, чтобы та не наткнулась на Василия Попова и Михаила Щукина. Тут у снайперов и пулемётчиков свои мишени, в основном грудные и движущиеся. Мы с ней должны бежать дальше.
— Занять огневой рубеж! — Раздаётся хриплый голос Евгения Филипповича.
