Пройдя еще немного, Кависта различил впереди силуэт голландского солдата. Он обошел его, подкрался сзади и, размахнувшись, с силой ударил дубинкой по голове. Солдат рухнул на землю как подкошенный.
Кависта нагнулся, поднял выпавшее из рук солдата ружье.
— За моего отца! — С этими словами он вонзил штык в грудь распростертого у его ног врага.
Зорко оглядываясь по сторонам, он прислушался. Рядом с ним возникли из темноты Вина и Вето. Он подал знак остановиться. Все трое замерли, вслушиваясь в ночные шорохи. Их чуткий слух и острое зрение подсказали им, что в лесу много вражеских солдат. Надо было что-то предпринимать.
Кависта опять подал знак, и все трое двинулись к тому месту, где оставили Маруко и раненого товарища.
Уман был ранен неопасно. Пуля попала в руку, и ему можно было помочь. Но Маруко они нашли бездыханным. Сердце Кависты сжалось от горя и ненависти к убийцам.
Время не ждало. Надо было возвращаться к своим.
Вето поддерживал ослабевшего от потери крови Умана. Кависта нес на руках тело отца.
Вернувшись в лагерь, Кависта бережно опустил свою печальную ношу на землю, к ногам матери.
Смотрите! — сказал он звенящим от ярости голосом. — Вот что сделали эти голландские собаки!
Мать Кависты не слыхала его слов. В эту страшную минуту сознание ее померкло. Она видела перед собой только мертвое лицо мужа, обезображенное жестокими побоями. Она заплакала, горько, безутешно. Заплакали стоявшие рядом женщины и дети.
Скорбь охватила всех.
— Не плачьте! — твердо сказал Кависта. — Сейчас не время лить слезы. Мы должны отомстить врагам. Кровь за кровь!
Помолчав немного, он продолжал:
— Друзья, наш заговор раскрыт. В лесу голландские солдаты. Они окружили нас. Нам остается одно: защищаться с оружием в руках.
— Вот чего мы не ждали, — покачал головой Самбока. — Но почему все-таки голландцы решили первыми на нас напасть?
— Некогда теперь об этом думать, пак. Враги уже совсем близко.
— У нас так мало оружия, Кависта!
— Что же делать! Вы слышите? Они опять стреляют! Нельзя сидеть и ждать, пока всех перебьют!
— Да, Кависта, будем драться! Другого выхода нет.
— Всем приготовиться к бою! распорядился Кависта. — Женщины и дети пусть уйдут подальше в глубь леса, там не так опасно.
— Я никуда не пойду, — твердо сказала мужу Супани. — Ты еще увидишь, кто из нас двоих больше убьет голландцев.
— Ладно, оставайся, — ответил Кависта и, обращаясь к Самбоке, сказал: — Драться будем не на жизнь, а на смерть. Я думаю, пак, пришло время пустить в ход порох.
— Хорошо бы, — кивнул Самбока. Но как это сделать?
— Я вот что придумал. Отнесем порох в сторону, приготовим все к взрыву. Потом я крикну, чтобы при-влечь голландцев. Когда они будут совсем близко, мы запалим шнур.
Самбока одобрил план.
Кависта выбрал себе двух помощников и, захватив ящик с порохом, двинулся в сторону голландцев. Когда, по расчетам Кависты, до вражеских солдат осталось не более пятидесяти шагов, он знаком приказал остановиться. В один миг все было готово для взрыва. Отбежав немного, они легли рядом на землю и пригнули головы.
Кависта крикнул во весь голос:
— О-о-о-о-ой!
Тотчас же затрещали ружейные выстрелы. С каждой минутой они приближались.
— Ага, идут! — торжествующе произнес Кависта.
— Только появятся, поджигай! — скомандовал он одному из своих помощников, державшему в руке конец шнура. — Вот уж полюбуемся, как голландцы полетят в воздух!
…Там, в глубине леса, друзья и соратники Кависты с тревогой прислушивались к стрельбе. Особенно волновалась Супани, ей не сиделось на месте, от нетерпения она крепко сжимала кулаки.
— Надо идти туда, на помощь! — вырвалось у нее.
— Сиди на месте, — приказал Самбока.
— Я не могу больше ждать!
Разве мог кто-нибудь удержать сейчас Супани. Но едва она сделала первый шаг, раздался крик Кависты, а вслед за ним — еще выстрелы, на этот раз совсем близко. Прошло несколько секунд — и раздался оглушительный взрыв. Ночную тьму осветило яркое пламя. Послышались стоны и проклятья раненых. Взрыв разбудил всех жителей кампунга. Его-то и услыхала Вубани в далекой хижине своего брата.
Разбуженные среди ночи лонторцы в испуге высыпали на улицу. Никто не знал, что произошло. Решили идти к Имбате. Скоро у дома старосты собралась большая толпа. Звали его, звали, так и не дозвались, Стали колотить в дверь.
— Где же Имбата?
— Куда он делся?
— Что с ним случилось?
Беспокойство нарастало.
Оно еще усилилось, когда издалека, со стороны леса, послышалась стрельба.
— И Вубани нет. Почему она до сих пор не вернулась домой? — переговаривались между собой женщины.
Тревога все сильнее овладевала людьми. Никто не уходил от дома старосты, все чего-то ждали, поглядывая в сторону голландской крепости.
Так прошло около получаса. Вдруг из темноты со стороны крепости отделилась группа людей с факелами. Это шел Имбата в сопровождении голландских солдат. Когда процессия приблизилась, все увидели даже в неровном, пляшущем свете факелов, какое бледное и осунувшееся у него лицо.
Люди тесно обступили старосту. Стало совсем тихо. В этой настороженной тишине угадывалось предчувствие недоброго.
