Коммунисты стали работать активнее. Одна за другой проводились уездные партийные и беспартийные конференции, выпускавшие по итогам этих конференций воззвания к трудовому крестьянству. Состоялась и губернская конференция. Она пришлась для коммунистов весьма кстати именно в тот момент, когда многотысячная армия Антонова, пожалуй, впервые с начала активных действий столкнулась с нехваткой зерна и других продуктов питания: грабившиеся ими до этого колхозы и совхозы были уже попросту обобраны, пришлось реквизировать запасы отдельных крестьянских хозяйств.
Тем не менее, Антонов готовил нападения на Тамбов, Кирсанов и Рассказово. Наиболее успешной была атака на Рассказово, пожалуй, самое слабое звено на Тамбовщине: там рабочие начали общую забастовку против властей из-за регулярного недополучения продовольственного пайка. Естественно, Антонову и не составило большого труда ворваться в этот городок, пополнив запасы ценного имущества и боеприпасов. Этот факт стал известен Ленину. В записке Дзержинскому он назвал это "верхом безобразия" и предложил "прозевавших это чекистов (и губисполкомщиков) Тамбовской губернии примерно наказать, послать туда архиэнергичных людей тотчас... дать по телеграфу нагоняй и инструкции".
Многие сельские учителя и фельдшеры переходили на сторону мятежников. И даже возглавляли сельские штабы, превращавшиеся затем в комитеты СТК.
Тридцать-сорок всадников врывалось в очередное село, собирали крестьянский сход, на котором и решались поставленные задачи, объединённые единым лозунгом: "Мы, антоновцы, теперь власть!". Выходили из подполья антоновские агенты и принимали на сходе резолюцию: "Долой вампиров-коммунистов! Долой Советы! Да здравствует Учредительное собрание! Все в ряды партизанской армии Антонова!".
Под всеобщее молчание принималась эта резолюция. Но мужики не расходились, ждали, что же будет дальше.
— Первым долгом нужно собрать всех коммунистов, советчиков, милиционеров, агентов разных и прочих кровопивцев, а там видно будет. Понятно всем?
Чего ж такое не понять. Мужики согласно кивали. А дальше было уже не для всех.
— Ну, расходись, мужики, а штаб останься.
Толпа расходилась, но не везде одинаково. Где молчком, где с одобрением, а где и с вопросами:
— Что, бишь, такое? Это что ж получается: коммунистов теперича не будет?
— Нам-то, пожалуй, всё равно. Кто бы ни был, хоть чёрт, лишь бы не трогали.
— Нет, старики, нам не сдобровать через эту шпану, — осмелился им возразить двадцатилетний парень, о котором в деревне знали, что это комисованный с фронта по болезни красноармеец.
Мужики оглянулись вокруг, нет ли рядом глаз и ушей антоновских: тогда ведь и им не сдобровать. Однако красноармейцу было всё равно. Он продолжал гнуть своё, но уже ни к кому не обращаясь:
— Видно, отсюдова нужно удирать подобру-поздорову, а то придётся с вами вместе расплачиваться перед своими же товарищами.
Мужики же решили, пока не поздно, разойтись по своим домам:
— А ну, как в штаб этот донесут, пропадёшь не за понюх табаку.
Значительное оживление стало наблюдаться на хуторах между Верхоценьем и Александровкой, вплоть до Каменки. Так, на Козолаевских и Олонцовских хуторах эсер Александр Павлович Олонцов с сыном Иваном организовали свой отряд. В районе же деревни Александровка создан отряд под командованием Гаврилы Сергеева и фельдшера Ивана Морозова. В деревне Бахаревка верховодил Егор Камбаров...
Из многих волисполкомов стали поступать донесения о налётах антоновцев. Началась лёгкая паника. Волостные исполкомы вновь начинают стихийно эвакуироваться. Вот выдержки из донесения Каменского волисполкома, эвакуировавшегося на станцию Чакино:
"Особо уполномоченному Губвоенсовета и Губкомпарта т. Белякову. Донесение. Работа ВИК идёт совершенно плохо ввиду частого появления разведки банд Антонова. Работу производим почти подпольно. Вывоз продовольствия невозможен без реальной военной силы ввиду угроз со стороны населения и банды. В населении волости идёт полная анархия. Лес при дер. Волхонщине вырублен почти до основания. ВИК приостановить не в силе. Канцелярских принадлежностей нет. Некоторые отряды Красной армии производят полное безобразие".
Из других волостей сводки были почти идентичными. Действия красноармейцев только подливали масла в огонь. К концу октября начались усиленные нападения антоновцев на волостные исполкомы с захватом в плен и убийством ответственных работников. Коммунисты вынуждены были все волисполкомы эвакуировать, а вместо них на местах организовать ревкомы со всеми их правами и полномочиями. Декретом же губернского ревкома объявлена добровольная явка дезертирам и всем мятежникам, сознательно или бессознательно пришедшими к Антонову. Ревкомы были созданы в Сампуре, Ивановке, Знаменке, Княже-Богородском и Большой Липовице под общим руководством Сампурского ревкома. Впрочем, являться с повинной партизаны пока особо не спешили. Не пришло ещё, видно, время.