Из указаний божественной милости в отношении достоинств сего специального государева раба, счастливых детей, подчиненных и слуг следует отметить то, что принц рода человеческого Пир Мухаммад-бахадур отстал в столь дождливый сезон, когда слон в руках и ногах его становился растерянным, как мошка в когтях ветра, а гора от той великой грязи и сырости, что свойственны этому сезону, бывала соломой, поднимаемой и опускаемой сильным ветром, и самый бурный порыв ветра не осмеливался пронестись в это время, а огненная молния увязав в той грязи. В столь опасном положении все противники его величества и разного рода его враги, выступавшие против нею. теперь решили сделать это в отношении упомянутого принца Войска последнего погрузились в волны потопа, мучительная горесть и душераздирающие мысли стали собеседниками их сердец, и отряд отчаяния ворвался в их груди. Вдруг солнце августейшего знамени взошло над теми окрестностями с востока могущества творца по его слову: «
После этого, выступив из местности Джанджан, его величество сделал остановку в месте Сихвал. В пятницу двадцатого числа месяца сафара он выступил из селения Сихвал и достиг остановки Асван, где оставался один день. Выступившие оттуда на другой день мирозавоевательные знамена бросили тень на остановке Химивал. Во время часовой остановки его величество поспешил отправиться с десятитысячным отрядом кавалерии в направлении города Аджудана. Эмир Шах Малик и Даулат Тимур «таваджи» были оставлены при ставке в обозе, чтобы отправиться с последним дорогою на Дибальбур. На другой день в понедельник двадцать третьего числа, когда был сделан ночной переход из Химиваля, солнце счастья взошло над городом Аджуданом. До этого шейх Мунаввар, который в подлинном смысле слова был зловещим, и шейх Сад, бывший по существу дела злополучным человеком, оба из числа внуков шейха Нураддина, сбивши с правого пути и с честной дороги жителей этого города, побудили их покинуть его и сделали их своими последователями и спутниками. Все они бежали в Битнир, в один из городов Индии. Некоторые из них, сопутствуя зловещему шейху Мунаввару, отправились в Дели, а некоторые сейиды и ученые теологи, для которых божественная помощь стала другом и счастливая звезда надзирала за ними с твердым упованием на великодушие его хаканского величества, счастливого монарха, остались жить на своей родине. Когда вечное счастье и благополучие направилось на территории могущества и величия и к цели безопасности и упования и от пыли, поднятой кортежем мирозавоевателя, просветлел глаз надежд, они удостоились особой бесценной высочайшей ласки и безграничных милостей его величества. Его величество по своей совершенной милости сделал начальниками этого города отличающегося знанием шариата Маулана Насираддин Омара малкита, который лишь внешностью был похож на человека, а в действительности под этой человеческой внешностью были скрыты качества ангела, и сына Хаджа Махмуд Шихаба, который тоже отличался добронравием, всё для того, чтобы эти лица охраняли интересы и наблюдали поведение жителей, бедных и неимущих этой области, и не допускали, чтобы проходящие войсковые части причиняли им несчастья и огорчения. Действительно, по милости творца — да будет он прославлен и возвеличен! — все обитатели и жители этой местности остались благополучны и безопасны от ударов низвергающего горы и сокрушающего слонов войска и никакой вред и несчастье не коснулись этого верно направленного населения. Те же люди, которые ушли из Аджудана с вышеназванными шейхами, все были перебиты, ограблены и захвачены в плен, так что те шейхи имели лишь внешность чистых, а внутреннее их содержание было темное. Хотя имя одного было Мунаввар, а другого — Сад, однако зрение их духовного руководительства было лишено света прозорливости и поверхность их души была скрыта от взора счастливой звезды. Ни сердца их не восприняли аромата от дыхания садов тесной дружбы суфийского братства, ни головы их не привыкли к привлечениям миром святости приверженцев суфизма в свое присутствие.
