Тамерлан: Эпоха. Личность. Деяния полностью

Как только принц Халил Султан-бахадур, захватив слона, доставил его в место высочайшего присутствия, принц Пир Мухаммад-бахадур с состоявшими при нем эмирами прибыл к его величеству и доложил: «Сегодня благодаря господней помощи и блеску хаканского счастья я во время сражения подумал, что не пристало храбрым людям допускать страх перед слоном в свое сердце, и, уповая на милость всеблагого Аллаха, я бросился на слона и сбросил на землю его вожака, прибегнув к защите владыки величия. Достославная и всевышняя истина вследствие всемилостивого внимания к высокоблагороднейшей особе вашего величества сохранила меня невредимым». Всякое живое существо, прибегающее к покровительству царя царей, не думает о тварях, и всякое сердце, которое пребудет с истиною, не убоится ни неба, ни ангелов.

Он доложил и другое: «Принцы и эмиры из ближайшего к его величеству окружения проявили немалые успехи в сражении и совершили отличные атаки на врагов. Для оказания им милостей да знает об этой группе лиц мироукрасительная мысль его величества и его светоносное сердце!»

У его величества при этом выступили на благословенных глазах слезы, и он, растрогавшись, вознес благодарность всевышнему творцу за то, что он даровал своему избранному рабу столь великую милость, как существование таких счастливых детей и беззаветное служение помощников и сподвижников, и сотворил молитву за этих львов из чащи храбрости. «Давуду мы дали Сулаймана; каким прекрасным слугою был он; с истинным раскаянием обращался он к богу!» — сказано в преславном Коране, потому что бытие храброго сына или внука есть великий дар творца и огромная его милость.

Засвидетельствовано очами сердца и глазами прозорливости, что бесподобная личность государя времени представляет совокупность всех совершенных качеств: принуждение и расправу — до той границы, которая определяется остановкою и предметом его суждения; милость, сострадание, сочувствие и жалость — в таком достойном виде, что в месте изъявления признательности за блага, ниспосылаемые господам миров, он проливает слезы; совершенство щедрости в такой у него степени, что по одной просьбе он дарит целый мир; его чудесная проницательность такова, что он угадывает помыслы; его смирение и мольбы к всевышнему таковы, что результаты благосклонного принятия Их божеством очевидны для всех; красота его веры такая, что, отвернувшись от астрологов, он придерживается указаний лишь преславного Корана; его справедливость и правосудие достигают такой степени, что он дает приют мусульманам в убежище безопасности и под покровом покоя.

Когда Султан Махмуд с Маллу-ханом, потерпев поражение и оказавшись в бедственном состоянии, вошел в город, он сильно раскаялся в своем поведении, потому что оказал сопротивление самому небесному преуспеянию, осмелился солнце измазать грязью и измерить полную луну аршином.

Августейший кортеж его величества достиг ворот Дели во время полуденной молитвы, не встретив никакого сопротивления вступлению в город своих войск, за исключением собственной милости к населению Дели, чтобы победоносные войска не причинили жителям какого-либо бедствия. Повернув коня, его величество со всем своим окружением вернулся назад и расположился в местности, называемой Лаб-и хауз-и хасс, где и пробыл до конца дня. Султан Махмуд, Маллу-хан и Туган-хан в ночь на среду, когда солнце золотым милом положило сурьму мрака на глаза дня и когда прошла половина ночи, — бежали через южные ворота города, ставши скитальцами в лесных зарослях и пустынях. Его величество тотчас сел на коня и, посоветовавшись с эмирами, послал отряд для преследования беглецов.