Итоговый результат превосходит все мои ожидания. Удар отбрасывает обезглавленное тело к самому краю пропасти. Благо, что тот был недалеко. Стрелок развёл руки в стороны, пытаясь балансировать, но устоял. При этом ни пистолет, ни свою голову он не выпустил.
Ясно, повторить до победного. Быстро отламываю верхушку ещё у одного ближайшего сталагмита и метаю в противника. После этого удара тело не устояло на краю, улетев без единого звука в пропасть.
Всё-таки, хоть мы и познакомились при не самых лучших обстоятельствах, с напарником мне повезло. Если уж быть до конца честным, то из нас двоих настоящим бойцом можно назвать Димона. Хоть он, вот ведь каламбур, был дубом в прошлой жизни. Если бы не его знания и опыт, то эту схватку мы бы не пережили. И у нас, опять же благодаря ему, ещё есть призрачный шанс спасти Тэй.
Вот только если я провалюсь в омут памяти, то потеряю время. Не было такого, и вот опять. Как же не вовремя. Чуть-чуть бы попозже. Не сейчас, надо сосредоточиться.
Если раньше голова у меня болела тогда, когда я пытался вспомнить, то сейчас всё строго наоборот. Всеми силами стараюсь отсрочить момент, когда потеряю связь с реальностью. Руки трясутся, как у припадочного, голова пульсирует, а в висок словно кол воткнули.
Опускаюсь на колени перед телом Тэй. Переворачиваю её лицом вниз и кладу на своё колено. Голова свешивается вниз, убираю волосы, а затем отросшим на конце пальца когтем рассекаю инис и раздвигаю живую ткань в стороны. Чуть ниже основания черепа отверстие врала, а ещё ниже, в месте перехода шеи в спину, горизонтальная полоса.
Рука дрожит, так что я кладу её на спину девушки и делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Отстраняемся от всего, на выдохе расслабляемся, пропускаем это через предплечье, ладонь, пальцы. Это не боль, а лёгкая щекотка. Долго этот самообман не сработает, так что не тормозим.
Коготь, конечно, не специальный хирургический нож, но разрез получился почти ровным. Теперь раздвигаем его и запускаем пальцы внутрь. Вот и пульсирующий шарик эотула. Аккуратно хватаем и выдёргиваем. С влажным чмоканьем отрываются соединённые с ним сосуды. Чёрт, яд и сюда проник, судя по запаху.
Аккуратно вытираю шарик отрезанным куском от иниса. Не жалею воду из фляги. Тут руки снова начали трястись, да так сильно, что фляжку я в итоге выронил. На боку димортула раскрывается паз. Не тот, что скрывает внутренний карман с ульмами и другой мелочёвкой. Слева есть ещё один такой, но в нëм уже лежит кертул.
Творцы посылали вестников за отступниками и мятежниками. И те уничтожали непокорных. Только это всё было борьбой со следствием, но не с источником. Если не получалось взять раза живым для обследования, то можно принести его эотул — камень души. И чтобы излучающая биотоки оболочка не засохла, в димортуле предусмотрели специальные полости для транспортировки.
В одну из них я и положил вместилище души Тэй. Иммунная система живого доспеха дополнительно ещё и почистит от яда оболочку эотула. Полость закрывается, и я выдыхаю.
Всё, давайте. Теперь я готов. Падаю на спину и отрубаюсь. Как же голова болит!
— Фух. Дим, что это такое было?
Мы с ним сидим в кают-компании. Его одеяние напоминает не пижаму, в которой я его застал дома, а спортивный костюм. Тот скрывает экзоскелет, который помогает моему другу передвигаться по палубам спасательного крейсера «Геродот». Корабль совершает гиперпереход к Тау-137.
Командование департамента хорошо подошло к обеспечению условий для Димы. По сути, мы на борту почти что военного корабля. Только воевать нам, Содружеству Земли, уже сто с лишним лет как не с кем, но дисциплина и порядок на «Геродоте» поддерживаются железные. Всё-таки это звездолёт Центроспаса, одной из самых загруженных служб Департамента Чрезвычайных Ситуаций.
У Инспекционного Отдела хорошее техническое оснащение, но собственного флота считай, и нет. Есть небольшие фрегаты, которые доставляют команды чистильщиков в опасные зоны, но у них и так дел много. Да и зачем гнать их к Тау, когда Содружество и так пригнало туда целый флот? Вот моя команда, а с нами Дима, и пересела на «Геродот».
Диме были нужны определённые условия и уход, а я предполагал насчёт этого проблемы с командиром корабля. Но то, что произошло не так давно в шлюзе, меня изрядно удивило. Как только мы сошли с борта челнока, доставившего нас на крейсер, нас встретил вахтенный. Ничего не говоря, он попросил следовать за ним.
Я настроился на то, что капитан хочет поговорить с нами отдельно. Всё-таки наш отдел не очень любили, называя порой бюрократами и крючкотворами. Что поделать, мы ведь не только опасные реликты из прошлого обезвреживаем, но ещё и флот аттестуем, даём одобрение на проведение испытаний новой техники, санкционируем разные эксперименты научные. Короче, я рад, что работаю чистильщиком, но и на такие аттестации меня гоняли.
