— Что? — произнесла девушка по-французски, но потом тряхнула головой и поправилась, перейдя на местное наречие. — Кто ты такой? Где я нахожусь? Учти, мой клан шуток не понимает.
— Да-да, бойцы Сенткома бывшими не бывают, — перехожу уже я на французский. Как же ноги горят. — Только не говори, что не узнала меня. Ты Тэй, но для друзей Теона. Ты сказала мне это имя потому, что, как ты думала, умираешь окончательно.
— Но, разве я вернулась обратно? — Девушка растерянно провела рукой по лицу. — Ведь оболочка была отравлена. Ты не можешь быть им.
— А-а-а, — кричу я от боли и перехожу к экстремальным мерам. — То есть так ты хочешь не делать то, что обещала мне, когда мы висели над пропастью. Я ведь очнулся тогда, Валери.
— Что за чëрт? — вскричала вдруг Тэй, поднимаясь во весь рост и не стесняясь своей наготы. В её руке был зажат знакомый мне мешочек с камнями. — Нико, это действительно ты? Но как ты…
— Потом, всё потом. — Мысленной командой снимаю маску, явив еë взору знакомое лицо. — Я точно не Дарга. Он язык Мольера и Дидро точно не знает. Помоги мне подняться.
Протягиваю руку в её сторону. Тэй, по-прежнему голая, хотя инис лежит рядом. Всё тело девушки покрыто амниотической жидкостью из олама, которая предаёт румяной коже блеск.
Девушка обхватывает мою руку, упирается ногами в пол, напрягается, а потом поднимает меня без особый усилий. Сюрприз, Тэй. Некоторые функции оболочек Вестников внедрены в тело, которое по структуре куда ближе к твоему изначальному телу.
— Что за чертовщина? Эта сила… Что не так с этой оболочкой? — тараторила девушка, пока помогала мне дойти до комнаты с формовщиком. У меня едва получалось передвигать ногами. — И что с тобой происходит? Да и где мы? Что с моими ребятами? И почему я всё помню?
— Направленное изменение доспеха. Я будто неделю устраивал себе в зале день ног.
— Ауч. Понимаю, это больно. Но память, язык, моё прошлое… Мы точно не умерли?
— Нет. Я весь день таскал твой камень тут. — Открываю паз в костяном панцире. — А оболочку я для тебя заказал. Правда формовщик не хотел включать в неё некоторые изменения.
— Какие изменения? — Тэй оглядывает себя, а потом внезапно краснеет. Так, гормональный фон у неё теперь обычный человеческий, а не тот, что оставили разам для функционирования. — Я очень странно себя чувствую. Сила, лёгкость, ощущения — такого никогда не было.
— Потому что это не оболочка раза, а практически полностью твоё изначальное тело. — Тэй удивлённо охает. — Да, вирал, чагсы, сознание в камне души — это не изменить. Но у тебя теперь не коротко живущее тело. Ты проживёшь молодой и сильной десяток местных оборотов. Плюс сила и другие характеристики улучшены. Но, как я надеюсь, это всë тебе не понадобится.
— Мои чувства. Меня кидает из одного состояние в другое. Плюс память. Я такое вспомнила, что решила…
— Потом, боец, — обрываю я её, и она рефлекторно подтягивается. — Вот потом. Сначала надо себя в норму привести. Помыться, поесть, мне полечиться.
— Кто это? — воскликнула Тэй, увидев обрезанное тело раза, через которое шло соединение разных частей формовщика.
— Формовщик. Вернее, его часть. Это не специальность Таната. Ох, мои ноги.
— Формовщик! — ошарашенно повторяет Тэц. Я уже лёг на стойку для димортула, что не имеет названия. Швы на доспехе расходится, я свободен, а боль проходит.
Смотрю на ноги — они все в чёрных и серых отметках кровоизлияний. Тэй смотрит на меня и на шрамы, что я успел заработать.
— Это след от фисшера. И ты ещё жив?
Незнакомый термин. Потом уточню.
— И даже убил тех, кто их мне оставил.
— И кто это был?
Шатаясь, иду к выходу. В один не надо, а вот душ, вернее струи воды из странного щупальца, мне необходимы. Мне плевать, что и я голый. Тут, как я понял, это местами норма. Да и надо насладиться моментом, пока я не закован в доспех. Не имею ничего против тебя, Дим.
Как ни странно, но я его слышу. Мой телепатический ким бар поддерживает с ним связь. В родине я спал и не заметил этого, а потом подсматривал за Знающими.
— Тшир, Тила, Мойра, вроде некие Фес и Киран. Или Кейран? А, неважно. У них ничего не вышло.
— Лучшие убийцы Даргула! — девушка ошарашена. — Ты реально вестник. Стоп, что это?
— Что не так?
— Моё тело. Оно… Глаза. Я могу различать цвета. Те камни, что я носила. Я ведь разглядела их. Ты действительно…
— Тэй, — поворачиваю голову, — мне нужен душ. Ноги огнём горят. Теперь ты веришь, что воскресла и у тебя новое тело? Я думал, что ты обрадуешься.
Иду в знакомую комнатку.
— Мне сложно поверить, что я жива.
Беру внутри помывочной знакомое щупальце. Струи тёплой воды бьют по ногам. Ух, сначала больновато, но потом живём. Хорошо.
Сзади раздаётся знакомый звук — шелест раскрывающейся мембраны. Поворачиваю голову — Тэй вошла внутрь. Чëрт, я забыл, что ей надо помыться после выхода олама.
— Оу, прости, что занял здесь всё. Сейчас закончу. Спазм как раз прошёл.
— Подожди, — говорит Тэц хриплым голосом. Глаза у неë подозрительно блестят, а грудь тяжело вздымается. Легко понять, движение какой части её тела приковало мой взгляд. Что-то и у меня резко дыхание перехватило.
