Река, увлекающая души людей, животных и растений, делится на четыре ветви. Какие книги, сваленные стопкой на Раулевом столе, говорили о том свете, омываемом четырьмя потоками? Об этом говорили индусы, и иудеи тоже. В голове пронеслась страница из тетрадки Рауля: «ИУДЕЙСКАЯ МИФОЛОГИЯ. Рай находится на седьмом небе. Ведут туда две двери. Они зовут к танцу и радости. Можно видеть четыре реки: из воздуха, меда, вина и благовоний…». «Рай омывается четырьмя реками», гласит и Коран.
С одного края мира по другой, от одной древней цивилизации до другой, наши предки это знали и иносказательно описывали один и тот же пейзаж.
Четыре реки. Четыре водораздела. Четыре типа душ, не просто хороших и плохих, а скорее четыре тональности, будто бас, баритон, дискант и фальцет. Четыре вида существования души.
По стопам Розы мы с Фредди вливаемся в реки усопших.
И внезапно я вижу ангелов.
«Благословенные ясно узрят ответы на тайны, что подтвердят истину подчинения вере. Троица, перевоплощение, спасение, спрятанные провидением законы управления душами, управления миром и действиями людей, чья история слишком часто выглядит для нас загадкой или сплетнями. Они познают сверхъестественную заботливость Божеского пути в благочестии Избранных и бесконечное чудо Божественной сути».
Издали они казались светлячками.
Ангелы.
Я сразу понял, кто они.
Ангелы Рая.
Спектакль стоил всей этой дороги.
Фредди взял меня за плечи и потряс как грушу. Он стал кричать, что мы поклялись вернуть Розу в страну живых, а не оставаться с ней на континенте мертвых. Он умолял меня не забывать о цели нашей миссии. Он знал все мои мысли. Эти эктоплазмы все так быстро понимают!
Раввин говорил и я постепенно приходил в себя. Наваждение кончилось. Смерть, я уже победил тебя, когда ты была женщиной в белом атласе. Ты меня уже не соблазнишь, даже появившись в облике Рая.
Фредди был доволен. Он понимал, что вернул покой моей душе. Даже Рай слабее силы моей воли. Я знал, кто я такой. Чистая душа и бренная плоть, пока что еще не отсоединившиеся друг от друга. Я был духом и материей, а дух должен оставаться прочнее материи. Я должен сохранить равновесие между сердцем и разумом.
Я знал, кто я такой. Я знал, кто мы такие. Не две души среди прочих, а два танатонавта, выполняющих задание. Мы не мертвецы, а живые, способные исследовать Запредельный Континент и вернуться оттуда. И мы здесь для спасения Розы.
Мы проследовали по «медовой» реке усопших. Смешались с ними. Покойники остолбенело разглядывали нас, до сих пор влачивших за собой свои пуповины. Я понятия не имел, почему мы все еще их не оборвали, но, во всяком случае, держаться они пока еще держались.
Четыре потока были очень длинными. Можно подумать, они все стояли в очереди к аэропортовым стойкам в период летних отпусков.
Изо всех сил я закричал: «Роза! Роза!» и какой-то старик, выглядевший, будто его часа три драла орава голодных кошек, встрепенулся и показал мне знаками, что она где-то впереди. «Без сомнения, Роза уже миновала стоп-контроль и сейчас уже идет на взвешивание», — сообщил он.
— Да-да, — телепатировал он мне обречено. — Кое-какие души держат за любимчиков. Их выхватывают прямо в зеленой стране и пропускают вперед, а мы тут стоим по несколько столетий. Это знаете как, тут у нас…
— Постойте, вы говорите, она на взвешивании?
— А как же. Душу взвешивают. Сейчас будут проверять, что она сделала хорошего и плохого в своей жизни, а потом решат насчет ее ближайшего перевоплощения.
— А где тут взвешивают?
— А вот идите прямо, там не ошибетесь. Все время прямо.
"Мудрец любит эту жизнь, пока она длится, и забывает ее ради следующей жизни. Пока он в ней, его "я" хранит Тот, чья душа объемлет все и вся.
Огонь для поленницы дров то же самое, что душа — для тела. Огонь переходит на следующее полено, как душа переходит в следующее тело. Огонь распространяется, не угасая. Жизнь продолжается, не кончаясь".
Вы запрещали нам вмешиваться. Их не остановили и сейчас они уже здесь. Надеемся, что еще не поздно. Теперь разбираться придется Вам.
