Рай — это самый настоящий и последний шикарный салон, где можно поболтать! С высоты я заметил Виктора Гюго с его огромной бородой, пытавшегося подцепить Диану-охотницу. Рауль — парень симпатичный, но он всегда норовит задать загадку, а ответов никогда не сообщает. Я приземлился рядом с Виктором Гюго и воспользовался моментом, чтобы он объяснил мне решение своей шарады про кафе. Поначалу он пришел было в негодование, что я отвлекаю его от охоты за богиней, но когда я объяснил ему что к чему, он рассмеялся и просветил меня.
«Во-первых, болтунья-трещетка — это болтливая женщина. Во-вторых, залетная птица — это иностранка. В-третьих, найти это можно в кафе — это и есть кафе. Ответ: болтливая пышка-иностранка в кафе. А вообще, все это настолько просто, что я даже об этом не думал».
Сколько возможностей задать вопросы самым просвещенным людям! Если б у меня было побольше времени, я отыскал бы Страдивари и выведал у него секрет клея его драгоценных скрипок. Я попробовал бы узнать, куда пропал Сент-Экзюпери и почему с высоты птичьего полета в Чили и Перу можно видеть какие-то гигантские рисунки.
Внезапно я увидал знакомое лицо. Моя прабабушка Аглая! Я к ней помчался. Она тут же меня признала и немедленно поняла, почему я так быстро лечу навстречу. Да, она видела, как я себя вел на ее похоронах, но ничуть не сердилась, потому что читала в моем сердце мои истинные чувства. Ведь так много из тех, кто рыдал, оказались всего лишь лицемерами, хотевшими привлечь к себе внимание!
Я был настолько рад этой встрече, что захотел поискать своего отца, чтобы о ней ему рассказать. Но прабабушка Аглая сообщила, что уже поставила его в курс дела и что он, к тому же, сейчас далеко впереди.
Я вновь взлетел, на сердце у меня было много легче.
Внизу Рауль тщетно отыскивал своего отца. Амандина едва не столкнулась с Феликсом, но, казалось, совершенно его не узнала, несмотря на отчаянные оклики первого из танатонавтов. Стефания невозмутимо планировала над толпой мертвецов, следуя своей дорогой к свету. Моя супруга-астроном находилась в голове нашей группы, торопясь проверить, не выходит ли дно черной дыры на белый фонтан.
Пятая территория: знание. Совершенно случайно, ничуть этого не желая, я открываю рецепт пирога «четыре четырки»: взять в равных долях, например, по сто грамм, масла, муки, сахара и яиц. Да, это тоже часть вселенского знания. Хорошо бы не позабыть рецепт, когда я вернусь на Землю.
Шестая территория: место красоты. Клумбы фиалок следовали одна за другой. Розовато-лиловые, охряные, красные, желтые… Мерцающие фрактальные образы уплывали в бесконечность. Сияющие бабочки увертывались от клювов розовых ласточек. Голубые, черные и белые лягушки разворачивали свои стрекозиные крылья. Золотой единорог стоял на задних лапах. Красота многообразна. Как и страх.
Шестая территория: мы сообща проскакиваем за Мох 6, наши пуповины по-прежнему плотно сплетены.
Может, этот вояж и был менее волнующим, раз он оказался не первым, но никогда полеты не превращались в рутину. Разве «Челленджер» не взорвался лишь только потому, что успехи космонавтики привили чувство безопасности? Нет ничего без опасности, пусть даже выход души из тела и стал тем методом, которым была открыта поистине добрая и нежная страна. Ни на секунду нам нельзя терять чувство осторожности и осмотрительности. Мы идем далеко, слишком далеко и быстро, слишком быстро. При таком темпе малейшая осечка может принять драматические масштабы.
То, что мы сейчас для себя открывали, никогда раньше не удавалось обнаружить, даже с наилучшими телескопами, установленными на космическом спутнике! Мы побывали среди звезд, в центре галактики, в глубине черной дыры и даже имелась вероятность, что мы из нее выскочим. Какой еще астроном мог мечтать о большем?!
Для нас, пятерки мушкетеров смерти, сейчас наступал конец путешествия. Мы достигли великого занавеса, скрывавшего последний образ человеческой кончины. Я продолжал идти вперед, хотя остальные заколебались следовать за мной. Они отлично видели, что река мертвецов проникала сквозь мембрану Моха 6, но зрелище последнего этапа существования наполняло страхом сердце всякого мыслящего существа. Я пожал плечами. В конце концов, я лично там уже побывал. Я приподнял кромку пугающего занавеса и пригласил своих друзей следовать за мной.
Агрессивный и в то же время манящий к себе свет объял меня своим сиянием. Со своей стороны, я констатировал, что — сюрприз, сюрприз! — я рад заново встретиться с этой умопомрачительно огромной, белой, цилиндрической равниной и ее туманными вуалями. Река мертвых подо мной распадалась на четыре рукава.
Появились первые гало ангелов, такие цветистые, такие яркие по сравнению с нами, тусклыми эктоплазмами! Если меня когда-нибудь спросят, в чем состоит самая замечательная мечта человека, то вот теперь я знаю на это ответ: самая замечательная мечта — это чтобы твоя душа стала таким же добрым ангелом. Да, но как реализовать такое супердостижение?
