— Я что-то не совсем понял насчет «взвешивания душ». Вы действительно хотите сказать, что на том свете они вроде как подсчитывают очки, минусы там, плюсы?
С ответом она не торопилась.
— Да. Существование немножко напоминает аттестат зрелости. Пока не сдашь экзамены, будешь все время оставаться на второй год.
Аудитория загудела.
— Хорошо, пусть так, — продолжил журналист, — но сколько же надо плюсов и минусов, чтобы закончить свой цикл реинкарнаций?
Ох, видно, святой Петр не скупился на свои ключи. Амандина выдала точные цифры:
— Шестьсот очков. Согласно шкале, введенной тремя судьями-архангелами, надо набрать шестьсот очков, чтобы больше не пересдавать экзамен свой жизни.
В зале шум, гам и всеобщее оживление. Жизнь — это просто огромный учебный кабинет, где, по сути, надо получить как можно больше хороших отметок, стремясь при этом свести к минимуму число плохих оценок и нулевых очков?
Этот «школярский» образ судьбы многих сильно разочаровал. Но, по меньшей мере, такой подход был вполне логичен.
— Один-единственный благой поступок может сразу принести шестьсот очков, — уточнила Амандина.
Вздохи облегчения. Оказывается, чтобы спастись, достаточно раз в жизни повести себя хорошо! Но тут лекторша дополнила и эту информацию:
— … Точно так же, один злой поступок может свести на нет всю вашу жизнь. «Одним махом можно погибнуть или спастись, стоит только совершить какой-то поступок, в тот момент кажущийся совершенно пустячным», — вот что сказал мне один из ангелов. Взвешивание ведется очень точно, и судьи занимаются чрезвычайно долгими подсчетами. Если уж на то пошло, только один покойник из шести тысяч набирает шестьсот очков и превращается в чистый дух. Большинство проваливают экзамен и должны поэтому перевоплощаться.
Посыпались новые вопросы:
— А животные на том свете тоже есть?
— Да, причем, если они хорошо вели себя в своем животном цикле, то их перерождают людьми. Люди стоят на самой высокой ступеньке реинкарнации, так как лишь они одни владеют абстрактным мышлением.
— Означает ли это, что мы все были животными, пока не стали людьми?
— Разумеется. Эволюция идет от минерала к растению, от растения к животному, от животного к человеку, от человека к чистому духу. Таков смысл жизни.
Амандина только что раскрыла все секреты мира, а вопросы все еще продолжали литься потоком:
— А регрессия возможна?
— Очевидно, да. Если вести себя очень плохо в ходе своего существования, то превратишься в менее развитую форму жизни. Из человека сделают животное. Но здесь речь идет о крайне редких случаях.
— Так что же происходит с людьми плохими, но не настолько, чтобы их опускали до животной стадии?
— Перевоплощаются в человека с особенно тяжелым существованием, в котором надо доказать все свои лучшие стороны. Если откровенно, то Ад тоже существует и он здесь, на этой земле. Те, кто ведут себя плохо, рождаются в странах, где царят войны или эпидемии. Они становятся бедняками, больными, увечными… В этих ужасных условиях у них больше возможностей себя реабилитировать. Они могут пожертвовать собой ради других, причем самым убедительным образом. Им легче продемонстрировать свою добрую волю.
Журналист тут же вскинул руку.
— А вы когда-нибудь слышали, что все, кто родился в семьях богатых ближневосточных шейхов, до этого вели себя примерным образом?
Амандина вздохнула.
— Это было бы слишком просто. Можно быть несчастным, даже возмутительно несчастным, в самой середине богатой нефтяной семьи. А можно быть счастливым, очень счастливым, в тепле и солидарности бидонвилей стран третьего мира. В конце концов, именно в так называемых «наиболее развитых странах» уровень самоубийств выше всего.
Озадаченная аудитория поплелась на выход.
"… Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное [36], восстает тело духовное".
Рауль отказался от мысли найти свою мать, которая, не ведая о его внезапной перемене настроения, по-прежнему пребывала в бегах. Он говорил меньше, но, казалось, все время был охвачен гневом. Лишенный анестезирующего эффекта алкоголя, он с каждым днем становился все мрачнее и горше. После столь длительного стремления найти своего отца, нынче он даже и не пытался отыскать свою мать. Судя по всему, это был хорошо известный в психоанализе синдром. Еще раз эдипов комплекс сыграл свою шуточку. Если не считать, что у Рауля все было наоборот. Он влюбился в отца и хотел убить мать.
Стефания что было сил пыталась его утешить и между ними происходили длиннейшие беседы. Со мной Рауль был молчалив, как если бы сильно стыдился своего недавнего поведения.
