Он навел справки. Надин Кент отличалась тонкой красотой, может, оттого, что в своей жизни знала очень немногих мужчин. Когда ее спросили, почему она, столь замечательно красивая, продолжает жить одинокой, улыбнувшись, она ответила, что ждет Принца из сказки. Сейчас ей было двадцать восемь и родители пришли к выводу, что остаться ей вечно в старых девах.
— Но этот Принц из сказки…
— Это ты, старый ты хитрец! Хотел бы я знать, чего она могла такого в тебе найти, хоть даже среди всех прошлых жизней!
Глупый смех прервался приступом отчаянного кашля.
— Да пойми ты, старик! Богиня ждет тебя с самого рождения. Не хочет никого, кроме тебя, все остальные для нее неинтересны. Вот повезло, так повезло! Ты не только когда-то уже знал великую любовь, но тебе дали еще одну в резерв!
Любовь, любовь… Я не просто не желал влюбляться еще раз, но мне в особенности не нравилось, что вот ткнули пальцем и сказали: на, мол, сюда влюбляйся! Некая Надин Кент, которую я никогда не видел и даже понятия не имел, что она вообще существует.
Тут я неожиданно понял, почему с таким трудом соблазнял женщин и привыкал к семейной жизни. Пожалуйста, с самого начала я был запрограммирован сделать ребенка этой самой Надин Кент. Роза и Фредди, оказывается, были неверным поворотом, куда я свернул по дороге жизни… По крайне мере, именно так мне казалось в тот момент.
В растрепанных чувствах я схватил телефонную книгу и стал искать на букву "К". Кент Надин, а вот и номер ее телефона, черным по белому, крошечными циферками. Ни секунды не подумав, я схватил телефонную трубку.
"В Раю двое алмазных врат, пред ними семьдесят тысяч ангельских слуг. Когда прибывает Заслуженный (т.е., чистый человек), они снимают с него погребальный саван, и обряжают в восемь облаков славы. На голову ему водружают две короны, одна из драгоценных камней и жемчуга, вторая из золота. В руку вкладывают восемь ветвей мирты. Отводят его в место, где бьет восемь ключей, чья вода напоена восьмистами ароматами розы и мирты. Каждому Заслуженному отводят по личному ложу с балдахином, откуда течет четыре реки: из молока, вина, нектара и меда. И шестьдесят ангелов выстраиваются перед каждым Заслуженным и говорят ему: «Иди и вкуси, возрадуясь, от реки меда, ибо прилежно прочел ты Книгу».
Пожилой женский голос:
— Алло?
Может, я в спешке номером ошибся?
— Надин можно к телефону? — сказал я неуверенным голосом.
Час был поздний. Я уловил нотки нерешительности на другом конце. Должно быть, это ее мать.
— Будьте так добры, пожалуйста! — взмолился я.
— Пойду посмотрю, — с некоторой недоверчивостью и опаской согласился голос.
Жду. Звук легких шагов. Деликатная ладонь касается аппарата. К трубке приближается чей-то рот.
— Алло? Кто меня спрашивает? — интересуется голос, сладкий и хорошо знакомый за триста лет реинкарнаций.
Никакого сомнения. Это Она.
— Алло!
Тишина.
— Это я, — бормочу я в трубку.
Я слышу, как на другом конце кто-то всхлипывает. Всхлипывает от радости. Одновременно, в один голос, давясь слезами, мы начинаем говорить. Разговариваем о совершенно сумасшедших вещах. Делаем признания, о которых невозможно сказать человеку, если ты его ни разу в жизни не видел.
Благодаря танатонавтике я уже сталкивался со сложными и опасными ситуациями, но никогда я не был так глубоко тронут. Тронут и приведен в ужас этим обменом доверчивых и нежных слов. И я знал, что она переживает то же самое.
— Я столько ждала, чтобы ты позвонил, — ласково сказала Надин.
— Я знаю, — прошептал я.
Молчание.
— Алло? — испугался я.
— Нет-нет, я здесь. Я все время здесь. Для тебя.
У меня перехватило горло.
Как раз этот миг выбрал Фредди-младший, чтобы вползти в комнату с опухшим от сна лицом. И выкрикнуть свое первое слово:
— Папа!
Пухленькая ручка принялась хлопать меня по лицу, стирая слезы, застрявшие в моей свежевыращиваемой бороде. Я взял сына на руки и понес его обратно в спальню. Бережно подоткнув одеяльце, я прикрыл дверь, разрисованную бело-голубыми облаками моей супругой. Я больше не хотел слышать отчаянные «алло, алло!», доносившиеся из трубки.
Вот оно. Теперь-то я до конца усвоил знаменитую вторую правду! Чертов черт, Сатана! За что?! Я бы дорого заплатил, чтобы никогда не слышать про Надин Кент.
