Вот, пожалуйста, этот тип решил мою проблему «выбора». Он нашел причину остаться жить. Я бы не вернулся.
Феликс вздохнул:
— Это, знаете, нелегко. Сам с собой боролся, чтоб развернуться на сто восемьдесят, вместе с душой-то. А потом вдруг какая-то длинная веревка, белая вроде серебра, меня сюда — раз! и тут уж я гляделки открыл.
Мы втроем — я, Рауль и Амандина, — были словно на седьмом небе. Все наши жертвы оказались не напрасны. Наши усилия наконец-то дали плоды. Человек прорвал барьер смерти и вернулся с рассказами о том свете. А что же там, еще дальше, за этим светящимся и нематериальном миром?
После холодной воды Феликс потребовал стакан рому. Амандина налила ему еще один.
Меня трясло от возбуждения:
— Надо созвать пресс-конференцию. Люди должны узнать…
Рауль тут же меня осадил:
— Слишком рано, — сказал он. — Пока что наш проект должен оставаться таким, как он есть: «Совсекретно».
Президент Люсиндер поглаживал шею Версинжеторикса. Он был в восторге.
— Так что же, Меркассьер, у них получилось?
— Да. Я своими глазами видел кассету с записью взлета и посадки этого… танатонтавта.
— Танатонавта?
— Это они изобрели такое слово для обозначения своих «подопытных кроликов» или «свинок». Означает «разведчик смерти» или что-то в этом духе, по-гречески.
Президент прикрыл глаза и улыбнулся.
— Неплохо, совсем даже неплохо. Очень поэтично. По крайней мере, мне нравится. В какой-то степени технический жаргон, но некоторая серьезность нам не повредит.
В действительности, Люсиндер просто ликовал. Неважно, как их назвать: некропилоты, смертолетчики, визитеры рая… Смысл один и тот же.
Меркассьер попробовал привлечь к себе внимание. В конце концов, именно он организатор проекта и, стало быть, имеет все основания гордиться успехом. Доверяя, как и прежде, той линии поведения, что разработала его супруга, он рискнул:
— По сути дела, они стали пионерами-разведчиками Новой Австралии.
— О да, Меркассьер! Вы наконец-то поняли мою мысль.
Министр пытался убедить его в выгодах этого открытия, но именно он, президент, обладающий столь грандиозной дальновидностью, войдет в учебники истории. Люсиндер подумал, что вот оно — бессмертие. Ему возведут памятники на площадях, улицы станут носить его имя… Он уже заплатил цену: десятки погибших или, кажется, что-то около сотни… Но ему удалось!
Меркассьер прервал поток мечтаний о славе:
— А сейчас, мсье президент, что будем делать?
«После запуска первых танатонавтов результаты превзошли все ожидания. Первый же доброволец, Феликс Кербоз, немедленно смог взлететь и сесть на танатодром. Пионеры танатонавтики были поражены, насколько быстро они сумели достичь успеха».
"В кельтской мифологии тот свет представляет собой таинственную область, где нет ни смерти, ни работы, ни зимы. Он населен богами, духами и вечно юными людьми. Галлы называли эту страну «Аннвн». Там находится котел воскрешения и рог изобилия. Котел воскрешения возвращает к жизни погибших воинов, а из рога изобилия питаются бессмертные.
Для галлов и ирландцев страна «Аннвн», или тот свет, столь же реален, как и наш материальный мир. Достаточно определенных магических приемов, чтобы перемещаться из одного мира в другой".
— Хотела бы я быть Феликсом.
Амандина, обычно столь сдержанная, уже не пыталась скрывать свою радость. Как и после каждого сеанса эксперимента, я провожал ее домой. В тот вечер мы были слегка под мухой. На танатодроме мы смогли отпраздновать наш секретный триумф только бутылкой игристого — денег-то не хватало. И все же наши пластмассовые стаканчики подлетали высоко.
— Какой же фантастический момент мы пережили! Как бы я хотела стать первым человеком, первым танатонавтом, ступившем на запредельный континент и вернувшимся оттуда! Как бы я хотела быть Феликсом!
Я же пытался удержаться пока на этой земле.
