"Эти господа – летчики-испытатели, которые отправляются на тот свет… Та-на-то-нав-ты. От греческого "танатос" – смерть и "наутис" – мореплаватель. Танатонавты". В жизнь Мишеля Пэнсона – врача-реаниматолога и анестезиолога – без предупреждения врывается друг детства Рауль Разорбак: "Кумир моей юности начал воплощать свои фантазии, а я не испытывал ничего, кроме отвращения. Я даже думал, не сдать ли его в полицию…" Что выберет Мишель – здравый смысл или Рауля и его сумасбродство? Как далеко он сможет зайти? Чем обернется его решение для друзей, любимых, для всего человечества? Этот проект страшен, это грандиозная авантюра, это приключение! Эта книга меняет представление о рождении и смерти, любви и мифологии, путешествиях и возвращениях, смешном и печальном.
ТАНАТОНАВТ, сущ., муж.р., (от греч. thanatos, «смерть», и nautes, «мореплаватель»). Разведчик смерти.
УЧЕБНИК ИСТОРИИ
ДАТЫ ДЛЯ ЗАПОМИНАНИЯ
1492 г.: Первые шаги на американском континенте
1969 г.: Первые шаги на Луне
2062 г.: Первые шаги на континенте мертвых
2068 г.: Первые публикации о пути к реинкарнации
Из учебника для 2-го класса
“Когда-то все люди боялись смерти. Словно постоянный шумовой фон, напоминала она о себе каждую секунду. Всякий знал, что в конце всех его деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость.
Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие в ту эпоху настроения: «Пока человек смертен, он до конца не расслабится».
Учебник истории, вводный курс для 2-го класса
Есть ли у меня право об этом говорить?
Даже сейчас – уж сколько времени прошло! – мне трудно поверить, что все так и было. Мне трудно поверить, что я принял участие в такой грандиозной эпопее. Мне трудно поверить, что я выжил и могу о ней рассказать.
Похоже, никто не знал, что все будет происходить так быстро и зайдет так далеко. Никто не знал.
Что нас толкнуло на этот идиотизм? Не знаю. Может, что-то от той глупости, которую называют «любопытство»? То самое любопытство, которое тянет нас заглянуть в пропасть, чтобы представить, каким жутким будет падение, стоит только сделать еще один шаг…
Или это была еще и потребность почувствовать вкус авантюры, вкус приключения в этом обленившемся и скучном мире?
Кое-кто говорит: «Так было предначертано, это должно было так случиться». Ну, не знаю, я не верю в предначертанную судьбу. Я верю, что у людей есть выбор. Именно он-то и определяет судьбу, а может статься, человеческий выбор определяет и саму Вселенную.
Я помню все, каждый эпизод, каждое слово, каждое событие этого великого приключения.
Есть ли у меня право обо всем вам рассказать?
Орел: я расскажу. Решка: сохраню в тайне.
Орел.
Что ж, если я должен отыскать истоки всех развернувшихся событий, мне придется заглянуть далеко, далеко назад, в свое собственное прошлое…
На запрос по поводу основных сведений
Фамилия: Пинсон
Имя: Мишель
Цвет волос: шатен
Глаза: карие
Рост: 1 метр 75 см
Особые приметы: нет
Примечание: пионер движения танатонавтов
Слабое место: недостает уверенности в себе
Как и у всех детей, у меня тоже был день “С”, день открытия Смерти. Мой первый мертвец был вполне обычным человеком, хоть и привыкшим жить среди трупов. Это мсье Дюпон, наш мясник. На витрине большими буквами был написан его девиз: «Для Дюпона нет препона». Однажды утром мать сообщила, что не смогла купить вырезку к завтрашнему воскресному обеду, потому как мсье Дюпон умер. Его задавило охлажденной говяжьей тушей, которая неожиданно сорвалась с крюка.
Мне, должно быть, было тогда годика четыре. Тут же я спросил у матери, что значит это слово: «У.М.Е.Р.».
Она остановилась в замешательстве, прямо как в тот случай, когда я поинтересовался, не вылечат ли противозачаточные пилюли мой кашель.
Мать опустила глаза.
– Ну… э-э… «умер» – это значит: его здесь больше нет.
– Это как из комнаты уйти?
– Не только из комнаты. Это значит также уйти из дома, города, страны.
– Ага, далекое путешествие? Как бы на каникулы?
– Э-э… нет, не совсем так. Потому что когда человек умирает, он больше не двигается.
– Не двигается, но далеко уезжает? Обалдеть! Как такое возможно?
Пожалуй, как раз эта неудачная попытка объяснить кончину мясника Дюпона и оставила во мне почву для любопытства, на которой – гораздо позднее – Рауль Разорбак смог высадить ростки своих фантасмагорий.
По крайней мере, мне так кажется.
Три месяца спустя, когда сообщили, что моя прабабушка Аглая умерла, то я, как рассказывают, воскликнул: «И она тоже?! Ничего себе, никогда не думал, что она на это способна!» Рассвирепевший, дико вращающий глазами прадедушка выкрикнул фразу, которую я никогда не забуду:
– Да ты что, не знаешь, что смерть – это самое страшное, что только может случиться !
Нет. Этого я не знал.
– Ну… я думал, что…, – стал мямлить я.
– С такими вещами не шутят ! – добавил он, чтоб вогнать гвоздь поглубже. – Если есть на свете вещь, с которой никто не шутит, так это смерть!
Потом эстафетную палочку принял папаша. Все они хотели мне втолковать, что смерть – это абсолютное табу. О ней не говорят, о ней не вспоминают, а если и произносят ее имя, то только со страхом и почтением. И в любом случае нельзя упоминать это слово всуе, потому как, дескать, это приносит несчастье.
Меня трясли и пихали.
– Твоя прабабушка Аглая умерла. Это ужасно. Если б ты не был таким бессердечным… ты бы рыдал!
Тут надо сказать, что к рассвету из моего братца Конрада натекло, как из половой тряпки, если ее выжать.
