Все же открытие территории, посвященной экстазу, было событием слишком важным, чтобы долго оставаться в секрете. Не замедлили распространиться слухи, к тому же тем более разгоряченные, раз не хватало точной информации.
Реакционные партии, движения консерваторов и фундаменталистов предавали нас анафеме.
«Колдунский вертеп!» – барабанили они по двери танатодрома, а затем организовали постоянное пикетирование у входа, потрясая штандартами типа «Остановите разврат!», «Закройте этот публичный дом!» или «Смерть – это не бордель!».
Стефания пыталась перекричать протестующих.
– Я никогда не говорила, что смерть – бордель! – выкрикивала она во вражескую когорту, показывавшую ей кулак. – Я просто уточнила, что одна из зон Континента Мертвых – это место для наслаждений. Но я не знаю, что находится за третьей стеной. Впереди еще столько открытий!
– Молчи, развратница! – накинулся на нее дряхлый и жутко благородный старец с орденскими планками.
Он хотел надавать пощечин разведчице. Мы с Раулем вмешались. Началась уличная драка. «Вместе против дураков», – бормотал я, пытаясь поднять свой боевой дух, но когда силы правопорядка решили вмешаться, я уже был весь в синяках.
Президент Люсиндер снова нанес нам визит.
– Дети, я вас предупреждал! Осмотрительность, осмотрительность и еще раз осмотрительность! Живите счастливо, но тайно. Совершенно очевидно, мы задели множество людей. Папа издает против нас одну буллу за другой, а священнослужители всех конфессий осыпают меня проклятиями.
– Ретрограды! – воскликнула Стефания. – Они боятся правды, боятся узнать, что такое смерть на самом деле, что находится за этими стенами! Представляете, какую мину состроит папа, если мы наткнемся на какого-нибудь бога, который выступит в защиту абортов или против целибата католических священников?!
– Может быть, Стефания, может быть. Но не будем забывать, что мы до сих пор Бога не встретили и Ватикан основан в 1377 году, а танатонавтике всего несколько месяцев от роду.
Пышнотелая итальянка гордо выпрямилась, готовая противостоять как друзьям, так и противникам.
– Послушайте, господин президент, вы же не станете меня уверять, что готовы подчиниться фанатикам!
– В политике надо уметь идти на уступки, находить компромиссы и…
– Прочь уступки, долой компромиссы, – отрезала Стефания. – Мы собрались для борьбы с невежеством и продолжим разведку. Человек не знает границ. Это его главное свойство!
Президент Франции вытаращил глаза. Впервые он столкнулся с такой Стефанией Чичелли. Он хорошо знал качество наших результатов. Надо обладать непоколебимой волей, чтобы регулярно флиртовать со смертью, и эта маленькая круглая итальянка такой волей обладала. Никто, ни один орган власти – хоть государственной, хоть моральной, хоть религиозной – не заставил бы ее уступить. Он уважительно отсалютовал Стефании.
Президентское вмешательство проявилось единственно в том, что Стефания стала более словоохотливой перед журналистами. Без малейшего колебания, прямо в лоб, она рассказала им о тех наслаждениях, которые познала в третьей зоне, где воплощаются все желания и все извращения.
Демонстрации стали особенно живописными. Папа римский запретил католикам заниматься танатонавтикой под страхом отлучения от церкви. В булле «Et mortis mysterium sacrum» он официально заявил, что смерть – табу. Экскурсии живых в страну мертвых объявлялись смертным грехом.
«Смерть еретикам!» – скандировали под балконами Ватикана. «Похрустим яблоком познания!» – отвечали наши сторонники.
Нам не было дела до этой суеты, но президент Люсиндер относился к ней не столь легкомысленно. Церковь все еще обладала огромным влиянием в стране, а ему на предстоящих выборах нужны были все голоса, какие только удастся собрать.
«Тем лучше, если смерть ведет к оргазму, – проповедовала Стефания в «Танатонавте-любителе», – и тем хуже пусть будет тем старикашкам, которые сравнивают ее с борделем!» Наша подруга сразу била в яблочко. Впрочем, мы не были слишком уверены в своих силах.
Люди всегда боятся нового. Отступление было неизбежно. Нам и так уже повезло, что мы смогли забраться так далеко.
В некоторых культурах древней эпохи существовала практика избавления от слишком пожилых людей, неспособных принимать участие в социально-экономической жизни. У эскимосов от стариков избавлялись, оставляя их далеко в море, на льдинах, где их пожирали белые медведи. Но как правило, они уходили туда сами, когда начинали чувствовать себя обузой. В некоторых нормандских семьях старушек заставляли забираться на высокие лестницы, загодя подпилив верхние ступени. И приговаривали: «Иди-ка ты, бабулька, на гумно». На гумно…
